Лучшие автора конкурса
1. saleon@bk.ru (274)
4. patr1cia@i.ua (45)
Вселенная:
Результат
Архив

Главная / Библиотека / История / Маршал Жуков


Гареев Махмут - Маршал Жуков - Скачать бесплатно


основным принципом остается оборона...".
Красная Армия в этой битве одержала выдающуюся победу, означавшую окончательный
коренной перелом в ходе всей войны. Из опыта Курской битвы в области военного
искусства был сделан важнейший вывод о недопустимости недооценки обороны в
оперативно-стратегическом масштабе. Жуков при подготовке и ведении операций в
Курской битве убедительно показал правомерность и выгодность обороны в
определенных условиях. Однако, вопреки такой дорогой ценой добытому опыту и
прозрению в отношении обороны, в послевоенные годы (с появлением ядерного
оружия) военные руководители нашей страны вновь пришли к выводу, что оборона в
стратегическом и фронтовом масштабах в современных условиях недопустима и она
может применяться лишь в оперативно-тактическом звене. Такой вывод вытекал не из
опыта, не из научного анализа характера вооруженной борьбы будущего, а из чисто
субъективных мнений, полагая, что после победы можно вновь бравировать и
пренебрегать объективными законами военного искусства. При оборонительном
характере российской военной доктрины, когда полностью исключается возможность
начала военных действии первыми, в самом начале войны (если ее не удастся
предотвратить), при отражении возможной агрессии войскам придется решать в
основном оборонительные задачи. Поэтому вопросами обороны желательно заниматься
серьезно. Правда, как всегда, не обходится и без крайностей, когда некоторые
радикалы теперь уже хотят предать анафеме всякую мысль о возможности
наступления. Таких людей опыт ничему не учит.
Но уроки 1941--1942 гг. и то, как мы пришли к зрелости стратегической мысли в
Курской битве, еще раз напоминают о завете Жукова сочетать наступление и оборону
-- это объективная закономерность военного искусства, а всякое пренебрежение к
опыту и объективным законам к добру не приводит.
В сражениях за освобождение Украины
С точки зрения военной, коренной перелом в ходе войны, достигнутый в результате
Курской битвы, предопределил окончательно переход стратегической инициативы в
руки советского командования, а германская армия впервые в период второй мировой
войны полностью перешла к стратегической обороне. Гитлеровское командование
приступило к созданию так называемого "восточного вала" на рубеже Нарва,
Витебск, река Сож. На Украине главный оборонительный рубеж создавался в среднем
течении Днепра.
Жуков, размышляя об опыте и уроках проведенных операций и поражений, все больше
думал о том, как не дать противнику закрепиться на новых оборонительных рубежах
и прежде всего осуществить форсирование реки Днепр. Этот вопрос должен был
обсуждаться и на заседании Ставки.
И он тщательно готовился к нему. Советовался с командующими фронтами, армиями. В
августе дважды приезжал к нему на фронт заместитель начальника Генштаба генерал
А.Н. Антонов.
При обсуждении в Ставке планов ведения дальнейших операций Георгий
Константинович склонялся к мысли о том, что, если Красная Армия в 1943 г. была
вынуждена в основном проводить фронтальные наступательные действия, то после
перелома, достигнутого под Курском, появилась возможность осуществить ряд
операций с окружением крупных группировок противника. В частности, он предлагал
сосредоточить крупные силы в районе Харькова, Изюма, нанести ими удар в
направлении на Днепропетровск, Запорожье, отсечь и уничтожить Донбасскую
группировку немецко-фашистских войск.
В результате в обороне противника на подступах к р. Днепр образовалась бы
огромная брешь, обеспечивающая нашим войскам возможность стремительного
наступления на запад. Но Сталин считал, что такой способ действия надолго свяжет
главные силы наших войск и замедлит освобождение Украины. Поэтому он настоял на
том, чтобы безостановочно развивать наступление к Днепру. Видимо, как всегда, и
в том и другом решении были свои резоны, плюсы и минусы. Главное зависело от
того, как они будут осуществлены на практике.
Наступательные операции Центрального, Воронежского, Степного, Юго-Западного и
Южного фронтов на юго-западном стратегическом направлении проводились по единому
замыслу Ставки, однако, начались они в разное время. Жуков координировал
действия Воронежского и Степного фронтов, действовавших на главном -- Киевском
направлении. Начав наступление в конце августа и, преодолевая упорное
сопротивление противника, войска Воронежского фронта к 21 сентября 1943 г. вышли
к Днепру и захватили плацдармы севернее Киева (в районе Лютеж) и южнее города (в
районе Большого Букрина). С целью быстрейшего захвата плацдарма в районе Киева
были высажены две воздушно-десантные бригады. Войска Степного фронта, освободив
Полтаву, 24 сентября форсировали Днепр южнее Кременчуга.
Дальнейшее наступление по овладению Киевом затормозилось, так как противник
сосредоточил против Букринского плацдарма несколько дивизий, в том числе одну
танковую, и наносил контрудары с целью ликвидации нашего плацдарма на западном
берегу р. Днепр. Стало ясно, что наступление с Букринского плацдарма не имеет
быстрых шансов на успех. Поэтому Жуков предложил Сталину перенести основные
усилия на Лютежский плацдарм. Но Сталин, упрекая Жукова в том, что войска фронта
еще не пробовали наступать, а уже он отказывается от наступления с этого
плацдарма, не давал согласия. Только через месяц, после проведения
многочисленных бесплодных атак Сталин принял предложение Жукова и командующего
фронтом о нанесении главного удара с Лютежского плацдарма. Пришлось готовить
новую наступательную операцию. Была скрытно осуществлена сложнейшая
перегруппировка войск с Букринского плацдарма на Лютежский. Передвижение войск
осуществлялось только ночью. На Букринском плацдарме вместо убывших в новые
районы танков, орудий и другой техники устанавливались макеты. Имитировалась
подготовка нового наступления с этого плацдарма. Затем за два дня до наступления
главных сил было предпринято наступление с Букринского плацдарма, что ввело
немецкое командование в заблуждение и сковало его силы в этом районе. В
результате удар наших войск с плацдарма севернее Киева оказался для противника
неожиданным, что во многом предопределило успех наступления.
Противник начал перебрасывать силы с Букринского плацдарма на север и для
обороны Киева, но было уже поздно. С целью развития успеха по указанию Жукова
командующий войсками фронта ввел в сражение 3 гв. танковую армию и 1-й
кавалерийский корпус, вторые эшелоны фронтов, армий, которые, наступая на юг,
перерезали дорогу Киев--Житомир. Противник был вынужден начать отход. И войска
1-го Украинского (Воронежского) фронта к утру 6 ноября освободили Киев. Успешно
развивалось наступление и в полосе 2-го Украинского (Степного) фронта.
Заместитель Верховного Главнокомандующего в ходе Киевской операции большую часть
времени находился в войсках Воронежского фронта, действующего на главном
направлении. Но он постоянно следил и за действиями Степного фронта, уделяя
основное внимание обеспечению согласованных действий между двумя фронтами.
Когда противник предпринял сильные контрудары с целью ликвидации нашего
Кременчугского плацдарма, Жуков немедленно выехал в войска Степного фронта,
побывал во всех армиях, некоторых дивизиях, внимательно изучил обстановку, дал
ряд полезных советов, указания по более решительному сосредоточению усилий,
особенно артиллерии и танковых войск на главном направлении. Одновременно он
доложил в Ставку о необходимости срочного усиления Степного фронта резервами. В
итоге не только был удержан важный плацдарм в районе Кременчуга, но командование
фронта с помощью Жукова подготовило новую наступательную операцию на
Криворожском и Кировоградском направлениях. Таким образом, на юго-западном
направлении были разгромлены крупные группировки противника, успешно
осуществлено форсирование р. Днепр и наши войска приступили к освобождению
правобережной Украины.
Не обошлось и без некоторых досадных ошибок, от которых не застрахован даже
самый выдающийся полководец. В Киевской наступательной операции у Жукова, как и
под Вязьмой в 1941 г., явно не получилось с применением воздушного десанта,
который был выброшен в районе Канева. Сравнительно небольшому десанту (две
бригады) был назначен слишком большой район для десантирования общей площадью до
100 км по фронту и 25 км в глубину. Десантирование осуществлялось ночью в район,
занятый противником, без надежного его подавления, особенно его зенитных
средств. Самолеты, стремясь уклониться от зенитного огня, отходили в сторону от
маршрута и теряли ориентировку. Поэтому разбросали десантников на обширной
территории, из-за чего десант понес потери, не смог собраться и выполнить
задачу. Отчасти неудача объясняется тем, что, как и под Москвой, высадкой
десанта занимались в основном разные московские начальники "спецвойск", которые
не все вопросы согласовали с командованием фронта и во имя этой "самостийности"
готовы даже погубить свои войска. Вместе с тем невозможно снять ответственность
и с командования, штаба фронта, в том числе с Г.К. Жукова. Да он и сам весьма
критически оценивал опыт применения воздушных десантов.
Вообще, из опыта применения воздушных десантов во второй мировой войне и
американцами и нами до сих пор не сделаны должные и объективные выводы.
В целом деятельность Жукова в 1943 г. была связана с проведением ряда крупнейших
операций, которые обогатили его полководческое искусство.
6. В сражениях 1944 года
Стратегическая обстановка и планы сторон на 1944 г.
В результате коренного перелома в войне в пользу Советского Союза к 1944 г.
создались благоприятные условия для полного освобождения страны из-под
фашистской оккупации и победоносного завершения войны. Враг понес крупные
потери, но был еще силен.
Для понимания сложности предстоящих задач следует напомнить, что вооруженные
силы Германии, насчитывавшие к началу 1944 г. свыше 10 миллионов человек, еще
удерживали Прибалтику, Карелию, значительную часть Белоруссии, Украины,
Калининской и Ленинградской областей, Крым и Молдавию. В составе действующей
армии они имели 6,7 млн человек, из них на советско-германском фронте находилось
около 5 млн, составлявших 198 дивизий (из 314 дивизий и бригад); 56,5 тыс.
орудий и минометов, 5400 танков и штурмовых орудий, более 3 тыс. боевых
самолетов. До июля 1944 г. продолжался рост германского военного производства.
Однако общее положение Германии быстро ухудшалось. Ее поражения на Восточном
фронте привели к обострению внутриполитической обстановки как в самой Германии,
так и в стане ее союзников. Особенно обострилось положение с людскими ресурсами.
Главная цель фашистского руководства состояла в том, чтобы насколько можно
затянуть войну и попытаться заключить сепаратный или многосторонний мир на
приемлемых для Германии условиях.
В целом военно-политическая и стратегическая обстановка к этому времени коренным
образом изменилась в пользу СССР и его союзников. В 1942--1944 гг. в восточных
районах нашей страны было вновь построено 2250 и восстановлено в освобожденных
районах свыше 6 тыс. предприятий. Оборонная промышленность в 1944 г. ежемесячно
производила танков и самолетов в 5 раз больше, чем в год начала войны.
К началу 1944 г. в нашей действующей армии насчитывалось более 6,3 млн человек,
имелось свыше 86,6 тыс. орудий и минометов (без зенитных орудий и
50-миллиметровых минометов), около 5,3 тыс. танков и самоходных орудий, 10,2
тыс. самолетов. Подавляющего превосходства наших вооруженных сил над
германскими, таким образом, еще достигнуто не было. Это превосходство стало
доминирующим тогда, когда союзники в июне 1944 г. высадили крупный десант в
Нормандии, открыв второй фронт в Европе. Это еще больше затруднило германскому
командованию маневр силами и средствами с одного фронта на другой.
Перед советскими вооруженными силами стояла задача не дать возможности
немецко-фашистской армии затянуть войну, закрепившись на занимаемых рубежах,
завершить освобождение территории СССР, освободить другие народы Европы от
фашистской оккупации.
В конце 1943 г. -- в начале 1944 г. Жуков, находясь на фронтах, продолжал вместе
с Генштабом продумывать предстоящие операции в кампании 1944 г. Первоначально в
Генштабе (с учетом предложений ряда командующих фронтами) предполагалось
осуществить в 1944 г. общее наступление от Балтийского до Черного морей, т.е.
намечалось одновременное нанесение так называемых "десяти сталинских ударов". Но
это опять привело бы к распылению сил. Кроме того, одновременное наступление
невозможно было обеспечить даже боеприпасами. Поэтому Жуков предложил
последовательное нанесение таких ударов, с чем в конечном счете Ставка
согласилась. В зимний период главный удар планировалось нанести на юго-западном
направлении с тем, чтобы завершить освобождение правобережной Украины, Крыма и к
весне выйти на нашу государственную границу. На севере намечалось разгромить
группу армий "Север", отбросить противника от Ленинграда и выйти к границам
Прибалтики. В летний период предполагалось главные усилия перенести на
центральное, Белорусское направление.
Когда в Ставке обсуждался вопрос о последовательности нанесения ударов в
кампании 1944 г., Сталин первоначально высказался за нанесение первого удара на
Львовском направлении, чтобы еще глубже обойти Белорусский выступ. Жуков, только
что прибывший с 1-го Украинского фронта, высказался против этого. Он ясно
отдавал себе отчет в том, что чем ближе наша армия к Германии, тем больше угроза
для гитлеровского командования. С выходом войск 1-го Украинского фронта на
Львовско-Краковское направление Гитлер большую часть своих танковых дивизий
расположил на этом направлении. Начало первой наступательной операции здесь
привело бы к затяжным сражениям с танковыми группировками противника без
каких-либо перспектив для успешного развития наступления. Поэтому Жуков и
Генштаб предложили первую наступательную операцию начать на северном фланге
советско-германского фронта и попытаться оттянуть туда резервы противника. С
некоторыми коррективами Ставка ВГК в целом приняла такую последовательность
действий.
После крупных поражений в 1943 г., особенно на юге, германское командование
крайне нуждалось в оперативной паузе для восстановления сил и закрепления на
новых рубежах. Поэтому от советских войск требовалось продолжать наступление и
лишить фашистское командование такой возможности. Тем более, что в отличие от
прежних периодов войны, теперь для этого имелись материальные возможности. В
резерве Ставки ВГК имелись две танковые, пять общевойсковых, одна воздушная
армии, девять танковых и механизированных корпусов.
В соответствии с намеченным Ставкой ВГК планом в течение 1944 г. Советская Армия
провела десять крупных наступательных операций, начав с зимнего наступления по
освобождению Правобережной Украины и снятию блокады Ленинграда.
В соответствии с договоренностью, достигнутой с союзниками на Тегеранской
конференции в ноябре 1943 г., летом 1944 г. было развернуто новое мощное
стратегическое наступление. В частности, проведены Выборгско-Петрозаводская,
Белорусская, Львовско-Сандомирская, Ясско-Кишиневская операции. Продолжение
этого наступления осенью на южном направлении привело к освобождению из-под ига
фашизма румынского, болгарского и югославского народов, началось освобождение
Венгрии и Чехословакии.
Последовательно проводимые по предложению Жукова на разных направлениях
наступательные операции (наступления на новом направлении начинались, как
правило, в то время, когда еще продолжались операции на других направлениях)
дезориентировали германское командование, вынуждали его распылять силы и лишали
возможности отразить или сорвать наступательные действия советских войск. Причем
последовательные наступательные операции чередовались не только по фронту, но и
в глубину, когда с момента завершения одних без существенных оперативных пауз
предпринимались новые наступательные операции с целью дальнейшего их развития.
Так, летом и осенью 1944 г. вслед за Ясско-Кишиневской операцией были проведены
наступательные операции по освобождению Румынии и Болгарии.
Белорусские фронты провели по 2--3 последовательных операции. При этом
планирование и подготовка последующих наступательных операций осуществлялись в
процессе завершения предшествующих операций. Это было новым явлением в военном
искусстве.
Вообще во второй половине войны существенно прибавили в своем воинском
мастерстве командования не только оперативно-стратегического масштаба, но и
командиры тактического звена. Войска чувствовали себя уверенно как в
наступлении, так и при отражении мощных танковых контрударов противника.
Отдельные его танковые группы могли прорываться в глубину расположения наших
войск, но это не нарушало оперативной устойчивости их положения. В 1944 г. были
отменены и расформированы заградотряды.
Корсунь-шевченковская операция
Зимой 1944 г. Жукову в качестве представителя ВГК была поручена координация
действий 1-го и 2-го Украинских фронтов. Работу он начал в войсках 1-го
Украинского фронта, который должен был первым начать стратегическое наступление
и проводил Житомирско-Бердичевскую наступательную операцию (с 24.12. 1943 г. по
14.01. 1944 г.). Подготовка этой операции осуществлялась в исключительно сложных
условиях, а именно в процессе отражения контрудара 4-й немецкой танковой армии
на Киевском направлении. Поэтому и наступать в последующем предстояло против
сильной танковой группировки противника.
Учитывая это, Жуков поставил перед Ставкой вопрос об усилении 1-го Украинского
фронта. Сталин согласился с этим предложением и фронту дополнительно были
приданы: одна танковая и две общевойсковые армии, два отдельных танковых
корпуса. Кроме того, Жуков вместе с командующим фронтом пошел на решительное
сосредоточение сил и средств на направлении главного удара.
На участках прорыва было сконцентрировано до 200 орудий и минометов, 20 танков и
самоходных орудий на 1 км фронта. Для введения противника в заблуждение умело
осуществлена имитация сосредоточения основных сил на правом фланге фронта. В
результате, несмотря на очень трудные условия, наступательная операция
развивалась успешно. В ходе Житомирско-Бердичевской операции войска фронта
нанесли поражение 4-й и 1-й танковым армиям противника и продвинулись до 200 км,
создав угрозу основным силам группы армий "Юг". С учетом сложившегося положения,
по докладу Жукова Ставка приняла решение подключить к дальнейшим наступательным
операциям войска 2-го Украинского фронта с тем, чтобы во взаимодействии с 3-м и
4-м Украинскими фронтами разгромить Никопольско-Криворожскую группировку
немецко-фашистских войск. Вначале наступление развивалось успешно, был
освобожден Кировоград, но затем гитлеровское командование перебросило на это
направление крупные резервы и ему удалось остановить наступление наших войск.
Заместитель ВГК немедленно прибывает в войска 2-го Украинского фронта. Объездив
ряд соединений, изучив обстановку, посоветовавшись с командующим фронтом, он
приходит к выводу о временной приостановке наступления войск фронта и подготовке
новой, более крупной наступательной операции силами 1-го и 2-го Украинских
фронтов с целью окружения и уничтожения Корсунь-Шевченковской группировки
противника, которая сковывала дальнейшие наступательные действия обоих фронтов.
План этой операции был разработан совместно с генералами Ватутиным, Коневым и
одобрен Ставкой. Корсунь-Шевченковская операция, проведенная под общим
руководством Жукова завершилась полным успехом. Войска двух фронтов провели
блестящую операцию по окружению и уничтожению Корсунь-Шевченковской группировки
и разгромили пятнадцать дивизий противника, значительно улучшив оперативное
положение наших войск. Характерно, что Жукову вместе с командующими фронтов
удалось (то, чего он добивался еще под Сталинградом) одновременное создание
внешнего и внутреннего фронтов окружения в процессе развития наступления с
отражением сильных контрударов противника. Практически без оперативной паузы
осуществлялось и уничтожение окруженной группировки. Несмотря на распутицу,
Жуков и командующие фронтами широко применяли быстрый маневр силами и средствами
с одних направлений на другие, а также ночные действия войск, что обеспечило
высокие темпы развития операции. Оправдало себя выдвижение на внешний фронт
окружения танковых армий, которые смогли противостоять контрударам противника и
не допустить его прорыва к окруженной группировке.
В один из моментов боевых действий по уничтожению окруженной
Корсунь-Шевченковской группировки противник предпринял попытку прорваться в
полосе 1-го Украинского фронта и продвинулся на несколько километров. И.С.
Конев, не поставив об этом в известность представителя Ставки, руководившего
всей операцией, доложил об этом Сталину и предложил передать 2-му Украинскому
фронту две армии 1-го Украинского фронта и объединить в руках Конева всю
операцию по завершению уничтожения окруженной группировки. Жукову и Ватутину
было предложено заняться управлением войсками, действующими на внешнем фронте.
Жуков как мог возражал против этого несправедливого и нецелесообразного решения.
Но Сталин настоял на своем. По итогам операции в приказе ВГК войска 1-го
Украинского фронта даже не упоминались.
После гибели Н.Ф. Ватутина, Жуков 1 марта 1944 г. вступил в командование
войсками 1-го Украинского фронта. Под его командованием в период с 4 марта по 17
апреля 1944 г. во взаимодействии с войсками 2-го Украинского фронта была
проведена Проскуровско-Черновицкая наступательная операция с целью разгрома
основных сил группы армий "Юг". В ходе этой операции войска 1-го Украинского
фронта разгромили крупную группировку немецко-фашистских войск, освободили 57
украинских городов, сотни сел и продвинулись на запад до 350 км. Подойдя к
предгорьям Карпат и перерезав рокадные коммуникации противника, наши войска
разорвали на две части его стратегический фронт на юго-западном направлении.
В этой операции творческой новинкой Жукова было и то, что он в составе главных
сил фронта компактно на одном направлении применил сразу три танковых армии, что
обеспечило создание мощного ударного кулака и развитие операции в высоких
темпах.
За умелое руководство этой операцией и достигнутые выдающиеся успехи Жуков был
награжден вновь учрежденным орденом "Победа" No 1.
Белорусская операция
22 апреля Г.К. Жуков участвовал в заседании Ставки по обсуждению планов на лето
1944 г. Жуков предложил основные усилия направить на разгром немецко-фашистских
войск в Белоруссии. Ставкой эта идея была одобрена, и Жуков вместе с Генштабом
занялся детальной разработкой плана операции "Багратион".
Белорусская операция проводилась с целью разгрома основных сил группы армии
"Центр" и завершения освобождения Белоруссии и части территории Литвы. Замыслом
операции предусматривалось: сковать противника с фронта активными действиями
2-го Белорусского фронта и, нанося главные удары силами 3-го и 1-го Белорусских
фронтов, разгромить поначалу наиболее сильные фланговые вражеские группировки,
окружить и уничтожить их в районе Витебска и Бобруйска, а затем, развивая
наступление в глубину, окружить Минскую группировку противника и тем самым не
допустить его отхода на запад. Забегая вперед, скажем, что осуществление этого
замысла привело к образованию бреши в оперативном построении группы армий
"Центр" шириной до 400 километров и создало условия для быстрого развития
оперативного успеха в стратегический.
Интересно отметить, что поначалу операции фронтов планировались на глубину
70--160 километров. При первоначальной постановке фронтам таких сравнительно
ограниченных задач, видимо, сказывался синдром безуспешных наступательных
операций Западного фронта в осенне-зимней кампании 1943-1944 гг.
Это обстоятельство сказалось и на решениях германского командования. Уверовав по
опыту предшествующих боевых действий в прочность своей обороны на территории
Белоруссии, оно полагало, что советское командование и летом 1944 г. не решится
наносить главный удар в Белоруссии и потому ждало его на юге -- на Львовском
направлении. Вот почему к началу летнего наступления наших войск 24 из 34
танковых и моторизованных дивизий противник держал южнее Полесья. Как и
предвидел Жуков, когда началась Белорусская операция, командование
немецко-фашистских войск стало перебрасывать большинство танковых соединений в
Белоруссию, но в это время с некоторым отставанием по времени началась
Львовско-Сандомирская операция 1-го Украинского фронта, и часть немецких дивизий
пришлось возвращать на юг. Ее проведение сорвало германские планы по
массированному использованию основных сил бронетанковых войск для
последовательного нанесения контрударов и срыва нашего наступления на Львовском
и Белорусском направлениях. Это лишний раз свидетельствует о том, насколько
умело и продуманно советским командованием были выбраны сроки и
последовательность нанесения ударов по противнику.
В связи с развитием наступления в Белоруссии в более высоких темпах, чем
предполагалось, цели наступления фронтов были уточнены и перед ними поставлены
более глубокие задачи.
Координацию действиями 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтов
осуществил маршал Василевский, с которым Жуков постоянно согласовывал свои
действия.
По решению Ставки ВГК в начале мая Жуков сдал маршалу Коневу должность
командующего войсками 1-го Украинского фронта и переключился на подготовку
Белорусской стратегической операции. В последующем он координировал действия
войск 1-го и 2-го Белорусских фронтов (командующие соответственно -- К.К.
Рокоссовский и Г.Ф. Захаров). Учитывая, что в Белоруссии предстояло действовать
в трудной лесисто-болотистой местности, а противник длительное время оборонялся
и создал мощную глубокоэшелонированную оборону, Жуков вместе с командующими
фронтами, командармами занялся самой тщательной подготовкой предстоящей
операции. В штабах фронтов и армий он наиболее детально рассматривал систему
огня и расположение резервов противника, порядок прорыва обороны и боевого
применения артиллерии, авиации и танков, проделывания проходов в минных полях и
прокладки колонных путей в болотистой местности, вопросы обеспечения
боеприпасами, горюче-смазочными материалами, подготовки личного состава и боевой
техники к предстоящим боевым действиям.
Как заместитель Верховного Главнокомандующего он добился, чтобы к операции более
полно была подключена не только фронтовая, но и дальняя авиация. Причем требовал
непременного массированного применения авиации. Забегая вперед, скажем, что
например, для разгрома группировки противника, которая стремилась вырваться из
окружения в районе Бобруйска, было применено сразу свыше 500 самолетов.
В соответствии с жуковской методикой на первом плане были вопросы введения
противника в заблуждение, обеспечения скрытности подготовки операции и
достижения внезапности действий на направлениях главных ударов. Как и в
предыдущих операциях, его деятельность отличалась исключительной конкретностью и
целеустремленностью. Это можно видеть на примере того, с какой тщательностью он
разрабатывал способы действий по разгрому Бобруйской группировки, в результате
чего могла рухнуть вся система обороны противника в полосе 1-го Белорусского
фронта.
"Г.К. Жукова, -- писал генерал С.М. Штеменко, -- в течение по крайней мере двух
недель с утра до ночи занимал вопрос, как лучше разделаться с противником в
районе Бобруйска? В поисках ответа Георгий Константинович выехал на правое крыло
1-го Белорусского фронта севернее Полесья и вместе с К.К. Рокоссовским собрал на
совет командармов П.И. Батова, А.В. Горбатова, П.Л. Романенко, С.И. Руденко.
Приглашены также командующий артиллерией фронта В.И. Казаков и командующий
бронетанковыми войсками Г.Н. Орел. Изучив характер местности и систему
неприятельской обороны, все сошлись на том, что если из последнего выхватить
здесь обширный кусок и после прорыва выжить немцев, то обнажится основание всей
их группировки в Белоруссии, и она рухнет полностью...
Представитель Ставки поработал на местности в полосе каждой армии, еще и еще раз
примериваясь и рассчитывая различные варианты операции, пока, наконец, не было
признано окончательно, что наилучшим способом решения задачи 1-го Белорусского
фронта будет окружение противника в районе Бобруйска с последующим уничтожением
окруженных. Этот мучительный вопрос разрешился, можно считать, только 19 июня".
В подготовке операции важное место занимали вопросы тылового и технического
обеспечения.
В отличие от прошлых войн такую операцию уже не мог начать по своему почину
никакой самый выдающийся полководец. Для того чтобы операция состоялась, должна
была работать вся страна, весь народ. При подготовке Белорусской операции только
в июне 1944 г. фронтам было подано более 75 тыс. вагонов с войсками, техникой,
боеприпасами и другими грузами.
Жуков несколько дней посвятил проверке подвоза боеприпасов и других материальных
средств. Убедившись, что своевременная поставка боеприпасов срывается, он
немедленно доложил об этом Верховному. Были приняты самые экстренные меры для
улучшения работы железнодорожного транспорта.
Заместитель Верховного Главнокомандующего основные усилия сосредоточивал на
работе в войсках 1-го Белорусского фронта, действующего на главном направлении,
но уделил необходимое время и 2-му Белорусскому фронту, где особо кропотливо
занимался вопросами прорыва обороны и форсирования р. Проня. Причем, он
занимался не только оперативными, но и тактическими вопросами. Нередко часами
находился на переднем крае, изучая расположение противника, местность и
состояние своих войск.
В оперативно-стратегическом звене каждый элемент решения, каждый практический
шаг по подготовке операции были настолько всесторонне продуманы, столь тщательно
определены возможные варианты хода операции и необходимые меры на случай
неблагоприятного развития событий, что подчиненные войска ставились в
максимально благоприятные условия для выполнения возложенных на них задач. На
завершающем этапе подготовки операции по указанию Жукова во всех фронтах, армиях
были проведены командно-штабные учения по отработке предстоящих действий.
Все действия командиров и штабов были настолько глубоко проникнуты интересами
проведения в жизнь замысла операции, так органически слиты с тончайшими
особенностями обстановки, а методы организации боевых действий настолько
конкретны и предметны, что во всем этом творческом и организаторском процессе не
оставалось места для формализма, отвлеченных разговоров и теоретической
риторики. Делалось только то, что было нужно для предстоящего боя.
Для тактического стиля Жукова и Рокоссовского, свойственного и таким
военачальникам, как Черняховский, Батов, Крылов и др., была характерна
исключительная деловитость: вместо подробного заслушивания решения, как это
практиковалось иногда, -- внимательное изучение карты решения, затем несколько
вопросов: где точно передний край противника, рубежи переноса артогня во время
атаки, расчет времени на выдвижение танков с исходных позиций, откуда возможны
контратаки, и силы, средства для их отражения. Заслушав ответы, Жуков кратко и
четко уточнил порядок решения некоторых из этих задач. При работе на переднем
крае требовал показать места подготовки проходов в минных полях противника и
порядок их преодоления, сличал запланированные огни артиллерии на картах
командиров стрелкового батальона и артиллерийского дивизиона. В одной из
дивизий, обнаружив неточность, приказал командиру дивизии сличить все карты
командиров стрелковых и артиллерийских подразделений. Дал команду выпустить два
снаряда по одному из подготовленных участков огня. Убедился, что огонь
подготовлен в основном точно. Прибыв в исходный район танков НПП, заслушал
сжатый доклад офицеров танко-технической службы о готовности танков к бою и
после этого приказал командиру роты и механику-водителю головного танка вести
его по маршруту выдвижения танков НПП. Дойдя до рубежа развертывания и
убедившись, что командир роты знает места проходов в своих минных полях,
отправился на позиции полковой артиллерийской группы. И там -- никаких рассказов
или словесных объяснений того, как будет осуществляться выдвижение, смена
позиций или выполнение других задач. Все проверялось только практически, в деле.
За неполадки и погрешности в подготовке боевых действий был строжайший спрос.
Назначался срок устранения недостатков. При повторении ошибок некоторые
командиры отстранялись от должности и заменялись более энергичными и опытными.
Как и Жуков, такие военачальники, как Рокоссовский, Черняховский, Батов и многие
другие, с учетом приобретенного боевого опыта особо глубоко уяснили, что самыми
главными, решающими для успешного прорыва обороны являются два важнейших
условия: первое -- это тщательная разведка системы обороны и огневых средств
противника, второе -- точное наложение огня артиллерии и ударов авиации по
конкретным выявленным целям для надежного их уничтожения и подавления. Из
практики всех проведенных атак и наступательных боев становилось все более
очевидным, что если две эти задачи -- разведка и огневое поражение
осуществлялись точно и надежно, то даже при не очень организованной атаке
достигались успешное продвижение войск и прорыв обороны противника. Речь,
конечно, не идет о какой-либо недооценке необходимости успешных действий пехоты,
танков и других родов войск в ходе атаки и развития наступления. Без этого
невозможно в полной мере использовать и результаты огневого поражения
противника. Но верно и то, что никакая стройная и "красивая" атака не позволит
преодолеть сопротивление противника, если не подавлена его оборона.
Отношение к этому вопросу определяло и направленность боевой подготовки перед
началом наступательной операции. В одних случаях, как это было в войсках
Западного фронта зимой 1943--1944 гг., все сводилось к тренировкам по
развертыванию и движению подразделений в атаку, и лишь формально (часто
словесно) отрабатывались задачи ведения разведки и огневого поражения. В других,
как это было в войсках 1-го и 3-го Белорусских фронтов, наряду с отработкой
действий войск в атаке и в ходе наступления, главный упор делался на обучение
командиров, офицеров штабов, разведподразделений, артиллерийских и пехотных
наблюдателей, выявлению огневых средств противника и точному, эффективному
применению всех своих огневых средств. В тылу наших войск оборудовались также
опорные пункты, сходные с теми, которые предстояло встретить в глубине обороны
противника. На занятиях и учениях шла кропотливая работа по определению мест
расположения огневых средств противника днем и ночью, по сопоставлению схем
(карт) обозначенной обороны и результатов ее разведки, приемов вызова, переноса
и прекращения огня и многих других вопросов взаимодействия стрелковых, танковых,
артиллерийских и саперных подразделений. Подобные занятия и учения, конечно, не
были столь броскими и привлекательными, как, скажем, атаки танков и пехоты.
Можно сказать, что внешне они были очень рутинными и некоторым командирам
казались даже нудными, но на самом деле -- насыщенными большим внутренним
содержанием, воспроизводящим наиболее сложные и трудные вопросы ведения боя, от
которых в первую очередь зависел успех.
Потребовались немалое время и затрата очень большого труда, пока командиры и
разведчики овладели искусством выявления, засечки и точного нанесения на карты
огневых средств противника. С такой же тщательностью прорабатывались с
командирами всех уровней и другие вопросы организации боя. Все это, в конечном
счете, и обеспечило успех Белорусской операции.
Жуков, как и командующие фронтами постоянно уделял внимание взаимодействию с
партизанами. Белорусская операция началась 22 июля 1944 г., на несколько дней
раньше, чем намечалось первоначально. Это было вызвано необходимостью оказать
срочную помощь белорусским партизанам, оказавшимся к этому времени в очень
тяжелом положении. Дело в том, что, не ожидая в ближайшее время крупного
наступления советских войск в Белоруссии, но понимая, что со временем оно
состоится, гитлеровское командование решило бросить все охранные соединения и
резервы для полного блокирования и уничтожения партизанских соединений и частей,
чтобы покончить с ними и упрочить свой тыл до начала наступления советских
войск. И когда такое наступление действительно началось, некоторые германские
резервные соединения оказались неготовыми к своевременному нанесению контратак и
контрударов. Это обстоятельство также способствовало успешному прорыву обороны
противника и развитию наступления. Кстати, для помощи партизанам было заранее
подготовлено несколько колонн по 50--60 машин с продуктами и медикаментами,
которые начали движение в районы базирования партизан вслед за передовыми
частями сразу после прорыва обороны противника. Автору этих строк пришлось
возглавлять одну из таких колонн, направлявшуюся в район озера Палик.
Учитывая, что при проведении наступательных операций Западным фронтом зимой 1944
г. под Витебском, Оршей, Бобруйском, противник не раз перед атакой наших войск
отводил свои передовые подразделения в глубину, и наша артподготовка нередко
проводилась по "пустому" месту, за день до начала Белорусской операции в полосах
дивизий первого эшелона была проведена разведка боем передовыми батальонами,
которая позволила точнее установить подлинное начертание переднего края и
систему огня противника. В результате тщательно подготовленного артиллерийского
и авиационного наступления значительно повысилась эффективность огневого
поражения. Кроме того, по показаниям плененного генерал-лейтенанта Хиттера,
германское командование приняло разведку боем за очередное неудавшееся
наступление наших войск, и вследствие этого начавшееся наступление главных
советских сил на следующий день оказалось для него еще более неожиданным. В ходе
наступательной операции Рокоссовский, Захаров, Черняховский, Баграмян,
командующие армиями, командиры соединений широко маневрировали силами и
средствами, оперативно наращивая мощь наступления на направлениях, где намечался
наибольший успех. Осуществлялось также стремительное фронтальное и параллельное
преследование отходящего противника. Это позволило впервые в таком большом
масштабе окружить крупную группировку противника не в исходном положении для
наступления, как это происходило в районе Витебска и Бобруйска, но и в
оперативной глубине в ходе развития наступательной операции. Причем практически
одновременно осуществлялись окружение и уничтожение противника.
Все это и определило грандиозный успех Белорусской операции. В ходе операции на
первом этапе (с 22 июня по 4 июля) Жуков координировал действия 1-го и 2-го
Белорусских фронтов, которые разгромили Бобруйскую, Могилевскую группировки
противника, совместно с войсками 3-го Белорусского фронта окружили и уничтожили
восточнее Минска основные силы 4-й и 9-й немецких армий и с 18 июля по 2 августа
провели Люблин-Брестскую наступательную операцию с выходом на западную границу
СССР.
В результате Белорусской операции были разгромлены основные силы группы армий
"Центр" и нанесено серьезное поражение части сил группы армий "Север" и
"Северная Украина".
Были освобождены Белоруссия, часть территории Польши, Литвы и Латвии.
Наступление развивалось в полосе более 1100 км, войска продвинулись на глубину
до 500--600 км.
В августе 1944 г. с подключением к общему наступлению 1-го Украинского фронта
Жуков начал координировать действия этого фронта и 1-го Белорусского фронта при
проведении Львовско-Сандомирской операции. В целом и эта операция была успешно
завершена. Однако сам Жуков, отмечая эти успехи, вместе с тем, ради извлечения
уроков, критически оценивал и допущенные недостатки. Причем не сваливал их на
Конева или других подчиненных, а брал их главным образом на себя.
"В ходе войны, -- писал он, -- мы совершили немало ошибок, и об этих ошибках нам
надо писать в своих мемуарах. Я, во всяком случае, пишу. В частности, пишу о тех
ошибках, которые были у меня, как у координатора действий двух фронтов во
Львовско-Сандомирской операции, когда мы, имея более чем достаточные для
выполнения задачи силы, топтались перед Львовом, а я, как координатор действий
двух фронтов, не использовал эти силы там, где было необходимо, не сманеврировал
ими своевременно для успеха более быстрого и решительного, чем тот, который был
достигнут".
Несмотря на отдельные шероховатости, в целом в операциях 1944 г. методы работы
командующих, командиров и штабов, способы ведения наступательных операций были
доведены до высочайшего совершенства. Упорная и кропотливая работа Жукова,
Василевского, Рокоссовского, Конева, Говорова, Малиновского, Толбухина,
Баграмяна, Черняховского, Ватутина, Мерецкова, Петрова, Еременко, Воронова и
других более опытных военачальников по обучению командующих армиями, командиров
соединений и частей при подготовке и ведению многочисленных операций на
протяжении всей войны не пропали даром и дали замечательные результаты. Ценой
многих ошибок и неудач, новых творческих свершений и побед военное искусство
нашей армии, как и полководцев, командиров достигло высочайшего уровня.
Был огромен размах проводимых ими операций. Стратегические и фронтовые операции
проводились на фронте от 400 до 1100 км и на глубину до 500--600 км. При этом
достигались более решительные результаты не только по глубине продвижения, но и
по разгрому более крупных группировок противника. Например, в контрнаступлении
под Сталинградом было разгромлено 50, в Белорусской операции -- 68 дивизий. Если
даже успешно проведенные фронтовые операции 1941--1942 гг. развивались на
глубину не более 100--150 км, в 1943 г. -- 200--250 км, то глубина
Ясско-Кишиневской операции 2-го Украинского фронта в 1944 г. -- 250 км, а
Белорусских фронтов летом 1944 г. -- 500--600 км.
По настоянию Жукова достижению высокой результативности наступательных операций
способствовало более широкое и умелое применение таких смелых форм оперативного
маневра и решительных способов ведения операций, как окружение и уничтожение
крупных группировок войск противника. За первые два года войны окружение и
уничтожение противника было достигнуто лишь под Сталинградом. А в 1944 г., как
правило, большинство наступательных операций сопровождалось окружением и
уничтожением основных вражеских сил. Причем, в отличие от Сталинградского
сражения, в последующих наступательных операциях окружение и уничтожение
противника планировалось и осуществлялось как единый неразрывный процесс, когда
одновременно создавались как активно действующий внутренний, так и внешний
фронты окружения. Это позволило добиваться уничтожения окруженных группировок в
более короткие сроки. При этом, в отличие от методов, применявшихся германским
командованием, операции советских войск на окружение и уничтожение противника не
превращались в самоцель. И этот весьма эффективный способ разгрома противника не
сводился к шаблону, годному для любых условий обстановки. Выбор конкретных
способов разгрома противника осуществлялся с учетом целей операции, расположения
группировок и характера обороны противника, местности и других условий
обстановки.
Для советского военного искусства в целом и для полководческого искусства Жукова
в 1944 г. особенно характерна более смелая и решительная концентрация сил и
средств на направлениях главных ударов. На этих направлениях, составлявших
примерно 1/3 общей протяженности фронта, обычно сосредоточивалось до 50% личного
состава, 60--65% артиллерии и танков, основная часть авиации с учетом возросшей
глубины и прочности обороны противника. Создавались высокие плотности сил и
средств. Скрытное массирование сил и средств в третьем периоде войны
обеспечивало огромную мощь первого удара и быстрое развитие успеха в глубину и в
стороны флангов.
Совершенствовались оперативное построение и боевые порядки войск. Следует
сказать, что требования приказа НКО No 306 и боевого устава 1942 г. (БУП-42) об
одноэшелонном построении боевых порядков подразделений, частей и дивизий в целом
не оправдали себя.
Жуков еще после Сталинграда отказался от этой практики. Уже начиная с 1943 г. и
в полной мере в 1944-1945 гг., когда увеличилась глубина и мощь оборонительных
рубежей противника и возросли возможности наших войск, стало применяться двух-,
а порой и трех-эшелонное построение войск в частях, соединениях и объединениях
(например, 57-я армия в Ясско-Кишиневской операции).
В операциях 1944 г. дальнейшее развитие получили формы проведения стратегических
операций. Если в ходе первой мировой и гражданской войн стратегические
наступательные операции проводились силами отдельных фронтов, то во время
Великой Отечественной войны основной формой проведения стратегических
наступательных операций стали операции групп фронтов. В принятии решений по всем
этим операциям активное участие принимал Жуков, в большей части из них он
координировал действия двух-трех фронтов. К их проведению привлекались от двух
до пяти фронтовых объединений, соединения авиации дальнего действия войск ПВО
страны, а на приморских направлениях -- и силы флотов. Проведение операций
нескольких фронтов под руководством Ставки ВГК позволяло более согласованно
использовать и объединять их усилия для решения крупных стратегических задач,
более рационально применять имеющиеся силы и средства, своевременно привлекая на
главные направления войска и авиацию с других участков советско-германского
фронта.
Управление войсками в стратегических операциях осуществляла непосредственно
Ставка ВГК через Генштаб, своих представителей на фронтах и командующих войсками
фронтов. Жуков в течение всего 1944 г. непрерывно находился на фронтах.
Он добивался как в оперативном, так и в тактическом звеньях максимального
приближения пунктов управления к впереди действующим подразделениям. При
подготовке наступательных операций он наиболее тщательно отрабатывал вопросы
прорыва обороны. Войска овладели искусством более быстрого прорыва обороны
противника, что было весьма мучительным процессом в операциях 1941--1942 гг. В
операциях 1944 г. нередко уже в первый день наступления удавалось прорвать
главную полосу обороны, а иногда и всю ее тактическую зону. Решающую роль в
развитии тактического успеха и стремительном развитии наступления играли
танковые корпуса и армии.
Полководческие заслуги и личное мужество Жукова в Белорусской операции были
отмечены награждением второй медалью "Золотая Звезда" Героя Советского Союза.
О Варшавском восстании
Говоря об операциях 1944 г., невозможно не остановиться еще на одном вопросе,
связанном с Варшавским восстанием 1944 г. Ибо до сих пор раздаются голоса о
виновности Красной Армии, которая якобы могла, но не пришла на помощь
восставшим. Это используется как еще один повод для обвинений Жукова и
Рокоссовского. Один из польских коллег на военно-исторической конференции в
Москве в 1995 г. так и заявил: "Это Жуков воспрепятствовал оказанию помощи
восставшим варшавянам".
Но реальные события того времени, новые документы, ставшие известными после
войны, опровергают такие наговоры.
Если без дипломатических уловок взглянуть правде в глаза, то совершенно ясно
вырисовываются главные глубинные истоки и причины не только поражения
Варшавского восстания, но и всей трагедии польского народа во время второй
мировой войны.
Еще в 30-е г. для предотвращения войны и нападения фашистской Германии на
Советский Союз особенно большое значение имело сохранение польского государства.
Учитывая это, СССР наверное мог бы предпринять более настойчивые усилия по
завоеванию доверия Польши, чтобы выступить на ее защиту совместно с Францией и
Англией. Ведь во время переговоров с западными странами Советский Союз даже не
попытался пригласить на эти переговоры Польшу, хотя и было ясно, что она
откажется от участия в них. Английский посол в Москве У. Сидс в своем донесении
в МИД Англии приводит высказывание К.Е. Ворошилова: "В течение всего периода
переговоров (имеются в виду англо-франко-советские переговоры -- М.Г.) польская
пресса и общественность заявляли, что они не хотят помощи от Советов, что же, мы
должны были завоевывать Польшу, чтобы предложить нашу помощь или нам надо было
на коленях умолять эту помощь принять". Действительно, в условиях, когда
правители Польши предпочитали скорее погубить свое государство, чем
"связываться" с Советским Союзом, оказать какую-либо помощь Польше было трудно.
Уже в ходе Великой Отечественной войны, когда польский народ пожинал плоды
предательства своих лидеров, 14 октября 1943 г. Бур-Коморовский на заседании КРП
(польского политического представительства) при рассмотрении вопроса о
возможности польского восстания на оккупированной территории цинично заявил: "Мы
не можем допустить до восстания в то время, когда Германия все еще держит
Восточный фронт и защищает нас с той стороны. В данном случае ослабление
Германии как раз не в наших интересах. Кроме того, я вижу угрозу в лице
России... Чем дальше находится русская армия, тем лучше для нас. Из этого
вытекает логическое заключение, что мы не можем вызвать восстание против
Германии до тех пор, пока она держит русский фронт и тем самым и русских вдали
от нас". Руководители буржуазной Польши были готовы продолжать сколько угодно
держать свой народ под фашистской оккупацией только ради того, чтобы не
поступиться своими узкоклассовыми интересами.
Если для некоторых лидеров, несмотря на трагическую гибель 6 млн поляков, и
фашизм не фашизм (как-никак он пришел с Запада), то кому и как можно было
помогать в том же 1944 г.?
Во-первых, правительство в Лондоне и Бур-Коморовский никак не хотели ни
сотрудничества, ни помощи со стороны Советской Армии. Мне пришлось участвовать в
боях за освобождение Вильнюса в составе 45-го неманского стрелкового корпуса,
которым командовал один из самых талантливых наших командиров польского
происхождения -- С.Г. Поплавский. Мы видели, какие он предпринимал усилия и
самые честные, искренние намерения с целью установления связей и сотрудничества
с польским подпольем при освобождении Вильнюса и других районов Литвы, где
проживало много поляков. Еще при подходе наших частей к этим районам он выслал в
тыл к немцам несколько групп офицеров для того, чтобы связаться с литовскими и
польскими патриотами. Многие рядовые подпольщики охотно шли на это. Но
руководители, связанные с Бур-Коморовским и другими лидерами Армии Крайовой
всячески темнили и, по существу, не хотели сотрудничать. С. Поплавский просил их
ударить с тыла по немцам с подходом частей корпуса к Вильнюсу, а они предприняли
попытку взять Вильнюс 7 июля и их 5-тысячный отряд был разбит германскими
частями. 45-й корпус и другие соединения 5-й армии овладели Вильнюсом 13 июля
уже без должного содействия польских патриотов. Пишу об этом потому, что сам все
это видел, выполнял ряд заданий генерала Поплавского по этим вопросам и знаю,
как все происходило на самом деле.
Примерно то же самое было 23 июля во Львове, но в еще большем масштабе случилось
под Варшавой.
1 августа по указанию лондонского эмигрантского правительства в Варшаве было
предпринято вооруженное восстание. О нем не были поставлены в известность ни
Ставка ВГК в Москве, ни командующий 1-м Белорусским фронтом К.К.Рокоссовский. По
заданию Верховного Рокоссовским были посланы к генералу Бур-Коморовскому два
офицера-парашютиста для связи и согласования действий, но он не пожелал их
принять, а судьба этих офицеров так и осталась неизвестной. До этого генерал
Коморовский принимал гитлеровских парламентеров, а тут не захотел принять
представителя союзной армии. Политическая цель восстания была понятна: захватить
Варшаву и объявить, что у Польши есть там правительство. Ради этого лондонские
польские лидеры бросили тысячи плохо вооруженных варшавян против
немецко-фашистских войск в период, когда советские войска еще не подошли к
Варшаве.
Как сообщалось в польских газетах, недавно в польских архивах удалось обнаружить
скрываемый на протяжении десятилетий документ, позволяющий понять, как
готовилось восстание, и убедиться в том, что героическая акция варшавян была
изначально обречена на провал.
Этот документ подтверждает, что в середине июня 1944 г. вблизи Юзефова
(пригорода Варшавы) состоялась тайная встреча старшего офицера немецкой службы
безопасности Пауля Фухса и командующего Армией Крайовой Тадеуша
Бур-Коморовского. На переговорах присутствовал немецкий офицер-переводчик,
впоследствии завербованный польской службой безопасности и представивший
детальный отчет об их ходе. В этом документе 50-летней давности воспроизводится
запись хода переговоров.
"ФУХС. Пан генерал, до нас дошли слухи, что вы намерены объявить о начале
восстания в Варшаве 28 июля и что в этом направлении с вашей стороны ведутся
активные приготовления. Не считаете ли вы, что такое решение повлечет за собой
кровопролитие и страдания гражданского населения?
КОМОРОВСКИЙ. Я только солдат и подчиняюсь приказам руководства, как, впрочем, и
вы. Мое личное мнение не имеет здесь значения, я подчиняюсь правительству в
Лондоне, что, несомненно, вам известно.
ФУХС. Пан генерал, Лондон далеко, они не учитывают складывающейся здесь
обстановки, речь идет о политических склоках. Вы лучше знаете ситуацию здесь, на
месте, и можете всю информацию о ней передать в Лондон.
КОМОРОВСКИЙ. Это дело престижа. Поляки при помощи Армии Крайовой хотели бы
освободить Варшаву и назначить здесь польскую администрацию до момента вхождения
советских войск...
Я знаю, что вам известны места, где я скрываюсь, что каждую минуту меня могут
схватить. Но это не изменит ситуации. На мое место придут другие, если Лондон
так решил, восстание, несомненно, начнется".
Удивляет жестокость польских эмигрантских деятелей. Бросают на верную и
бессмысленную гибель тысячи своих сограждан в условиях, когда гитлеровское
командование все заранее знало и готовилось к подавлению восстания. Заслуживает
внимания и такая деталь: немецкая служба безопасности, по признанию
Коморовского, знает каждую минуту, где он находится и не считает нужным его
схватить. Значит он был зачем-то нужен немцам. Не случайно и то, что после
подавления восстания Коморовский не нашел возможным перейти на сторону советских
войск (такая возможность была) и продолжить борьбу за освобождение Польши, а
предпочел сдаться германским спецслужбам. Таким образом, все было сделано для
того, чтобы затруднить, а в ряде случаев сделать невозможным оказание помощи со
стороны Советского Союза.
Во-вторых, несмотря на всю враждебность и авантюризм лондонских польских
правителей и во имя уважения к польскому народу, советское командование, в том
числе Жуков и Рокоссовский, в создавшихся условиях делали все возможное, чтобы
оказать помощь восставшим варшавянам. Некоторые историки и журналисты ставят
вопрос таким образом, что войскам 1-го Белорусского фронта надо было продолжить
наступление, идти навстречу восставшим и овладевать Варшавой. Но при этом не
учитывают, что войска фронта завершили грандиозную Белорусскую наступательную
операцию и, продвинувшись с непрерывными боями до 500--600 км, не имели
необходимых сил, боеприпасов для того,чтобы продолжать наступление.
И при сложившейся неблагоприятной обстановке в десятых числах августа войска
1-го Белорусского фронта предприняли ряд настойчивых попыток пробиться к
Варшаве. Но высокий левый берег Вислы давал большие преимущества обороняющимся и
затруднял наступление. Немцы отчаянно контратаковали на флангах и против
захваченных плацдармов на западном берегу реки. Тогда Жуков и Рокоссовский
выработали план освобождения Варшавы путем охвата города с севера и юга.
Предполагалось, что в город должна вступить 1-я армия Войска Польского. В это
время Ставка направила Жукова в Болгарию. Вернувшись, он застал продолжающиеся
тяжелые, изнурительные бои на подступах к Варшаве. В то время, когда тысячи
советских солдат и подлинных польских патриотов погибли в боях, в Лондоне и
вообще на Западе подняли шум по поводу того, что Красная Армия не хочет помогать
восставшим. Американская и английская авиация с больших высот демонстративно
сбрасывала грузы в районе Варшавы, но лишь немногое попадало к восставшим.
Более действенной была помощь со стороны советского командования. С 13 сентября
по 20 октября авиация 1-го Белорусского фронта совершила 4821 самолетный вылет
для оказания помощи восставшим, из них с грузами боеприпасов, продовольствия,
медикаментов -- 2535; причем наши ночные самолеты ПО-2 сбрасывали грузы с малых
высот и поэтому грузы, как правило, попадали по назначению.
Только 11 сентября войска 1-го Белорусского фронта, отбив многочисленные
контрудары и контратаки немецко-фашистских войск, смогли перейти в новое
наступление.
"К 14 сентября, -- писал Рокоссовский, -- они разгромили противника и овладели
Прагой... Вот когда было наиболее подходящее время для восстания в польской
столице! Если бы осуществить совместный удар войск фронта с востока, а
повстанцев -- из самой Варшавы (с захватом мостов), то можно было бы в этот
момент рассчитывать на освобождение Варшавы и удержание ее. На большее, пожалуй,
даже при самых благоприятных обстоятельствах войска фронта не были способны.
Очистив от противника Прагу, наши армии подошли к восточному берегу Вислы. Все
мосты, соединявшие предместье с Варшавой, оказались взорванными".
Как рассказывал Рокоссовский, десантные подразделения польской армии
высаживались на участках берега, которые должны были быть в руках повстанческих
отрядов. И вдруг оказалось, что на этих участках -- гитлеровцы. Вскоре стало
известно, что по распоряжению Бур-Коморовского и Монтера части и отряды Армии
Крайовой к началу высадки десанта были отозваны с прибрежных окраин в глубь
города. Их место заняли немецко-фашистские войска.
Итак, идея Бур-Коморовского, высказанная еще в 1943 г. о том, что ему выгоднее,
чтобы фашистские войска как можно дольше удерживали фронт против советских
войск, настойчиво проводилась в жизнь. А всякие байки о том, что советские
войска не хотели помочь Варшавскому восстанию -- это все неуклюжие сказки,
рассчитанные на неосведомленных людей. Вот так при соприкосновении с
действительными историческими фактами лопается и еще одна сплетня о Жукове и
Рокоссовском.
Можно было бы не занимать так много внимания читателя этими вопросами, если бы
они не сохраняли своей актуальности для нашего времени, особенно в связи с
расчетами некоторых польских кругов найти свое спасение и счастье только в НАТО.
Остается надеяться, что польский народ все же извлечет уроки из своей истории и
не будет считать, что только бур-коморовские правильно отражали его национальные
интересы.
Как фронтовик, участвовавший в освобождении Польши, смею заверить, что, несмотря
на все наши многие взаимные ошибки и несправедливости, Жуков и Рокоссовский,
Поплавский, Берлинг и Сверчевский, 600 тыс. советских солдат и многие тысячи
поляков, отдавших жизни за освобождение Польши, искренне хотели ей добра,
надеялись на взаимопонимание между нашими народами.
Вселяет надежду то, что наиболее дальновидные политики Польши понимают значение
отношений с Россией. "Неправы те политики в Польше, -- говорит Президент Польши
Александр Квасьневский, -- особенно правой ориентации, которые утверждают, что
чем хуже будут наши отношения с Россией, тем быстрее мы окажемся в структурах
европейской безопасности. Сегодня, как и прежде, никто на Западе не будет
"умирать за Гданьск".
Возвращаясь к деятельности Жукова, подчеркнем, что попытки советских войск вести
наступление, в том числе и с целью оказания помощи Варшавскому восстанию,
продолжались до начала октября 1944 г., т.е. до тех пор, пока восставшие
сражались (восставшие капитулировали 2 октября).
В конце сентября 1944 г. по поручению Ставки Г.К. Жуков прибыл в район Варшавы в
полосу действий 1-го и 2-го Белорусских фронтов. Он сразу побывал в 47-й и 70-й
армиях, которые вели тяжелые бои по удержанию и расширению плацдармов на р.
Нарев. Войска успеха не имели и несли большие потери. Только 2-я танковая армия
потеряла 500 танков и самоходных орудий. Представитель Ставки пришел к выводу о
необходимости прекращения этих бесплодных атак, закрепления на достигнутых
рубежах и подготовки новой наступательной операции. С этим был согласен и К.
Рокоссовский, но по требованию Ставки он был вынужден продолжать попытки
наступать. Во время войны именно в ходе таких атак войска несли наибольшие
потери. Сталин не согласился с доводами Жукова и вызвал его вместе с командующим
войсками фронта в Москву. В ходе заседания Ставки Сталин и Молотов продолжали
оказывать сильнейший нажим на двух маршалов, требуя от них продолжения
наступления и обещая при этом усиление авиацией, артиллерией и танками. Но
маршалы стояли на своем. Видимо, на Сталина больше всего подействовал аргумент
Жукова о том, что плацдармы северо-западнее Варшавы в оперативном отношении не
очень то и нужны, так как в последующем брать Варшаву придется с юго-запада.
После долгих препирательств Верховный, наконец, принял предложение своего
заместителя о целесообразности перехода войск к обороне.
Продолжая бесплодные атаки войсками, утратившими свои наступательные
возможности, еще долгое время невозможно было бы освободить Варшаву, всю Польшу
и другие страны из-под власти фашизма. Нужна была новая, хорошо подготовленная
наступательная операция. И она через некоторое время состоялась.
Как бы кто к Жукову ни относился, но есть исторический факт: Жуков стоял во
главе советских и польских войск, освободивших Варшаву и основную часть польских
земель.
Кстати, это еще один замечательный хрестоматийный пример для военной истории.
Нередко так и бывает на войне. Командование приковывает свое внимание к полосе
действий того или иного объединения, соединения, выполняющего трудную, ранее
казавшуюся важной задачу, и продолжает смотреть на нее прежними глазами в рамках
интересов завершающейся операции. Затягивание с выполнением задачи (в данном
случае с расширением плацдармов р. Нарев) обычно вызывает раздражение высокого
начальства и оно, ослепленное только этим фактом, этой задачей, упорно
добивается ее выполнения, растрачивая напрасно время, силы и средства. Но
оказывается, стоит посмотреть на все это с точки зрения перспектив развития
стратегической обстановки, новых задач, которые придется решать в последующей
операции и становится ясным, что прежнюю задачу, над которой упорно бьемся, уже
и не нужно решать или решать ее следует совсем по-другому. Вот эта способность
Жукова воспринимать обстановку в широком диапазоне, в ее непрестанном
динамическом развитии, сверять решаемые задачи с тем, что ждет впереди -- всегда
была одной из замечательных черт его стратегической одаренности.
Если бы критики, разлагольствующие о полководческой посредственности Жукова,
могли знать, или в состоянии были понять, как редко и нелегко приходят подобные
озарения военной мысли, им, мягко говоря, было бы очень неловко.
В конце 1944 г. Жуков своевременно увидел возможность наступления на другом
направлении. В результате успешного развития Белорусской операции в июле
сложилась благоприятная обстановка для того, чтобы войскам 3-го и 2-го
Белорусских фронтов с ходу ворваться в Восточную Пруссию, которую германскому
командованию в то время было нечем оборонять. По приказу Гитлера для этой цели
начали только формироваться 15 "гренадерских дивизий". Учитывая это, Жуков
предложил Сталину взять с 1-го Украинского фронта часть сил, в том числе одну
танковую армию, и направить на Восточно-Прусское направление. Однако убедить в
этом Сталина не удалось. Эта была большая стратегическая ошибка, которая
потребовала в последующем проведения тяжелейшей и самой длительной в истории
войны (около 3 месяцев) Восточно-Прусской наступательной операции. А нависающее
положение германской группировки войск в Восточной Пруссии создало большие
затруднения в проведении Висло-Одерской и Берлинской операции.
Как уже говорилось, 22 августа Сталин вызвал Жукова в Москву и поставил задачу
вместе с С.К. Тимошенко оказать помощь командованию 3-го Украинского фронта
(командующий маршал Ф.И. Толбухин) в подготовке к вводу советских войск на
территорию Болгарии. И эту военно-политическую задачу он выполнил со
свойственным ему творчеством и основательностью. Человеку, не знающему высшие
сферы того времени, может показаться, конечно, странным, что в 3-м Украинском
фронте уже находились представитель Ставки ВГК маршал Тимошенко, болгарский
руководитель Г. Димитров и еще туда направился Г. Жуков. У Тимошенко это
протеста не вызвало, хотя в душе, видимо, скребло. И это не впервые. При прорыве
блокады Ленинграда назначены представители Ставки: К. Ворошилов -- на
Ленинградский фронт, Г. Жуков -- на Волховский. Однако последнему поручается
организация взаимодействия между двумя фронтами. Во время Курской битвы при
Воронежском фронте находится начальник Генштаба А.М. Василевский, но с
возникновением угрозы прорыва танковых группировок противника в районе
Прохоровки Верховный срочно направляет туда еще и Жукова. Все это, с одной
стороны, говорит о том, что Сталин особой деликатностью не отличался. С другой
-- о том, что последний, несмотря на крайне ревнивое отношение к Георгию
Константиновичу, все же был вынужден считаться с его авторитетом, незаурядными
способностями и знал, что в особо сложные кризисные моменты именно он может,
лучше чем кто-либо другой, выправить положение или посылал его (как например на
3-й Украинский фронт), когда хотел застраховать себя от всяких случайностей и
решить задачу наверняка. Вместе с тем эта вынужденность всякий раз в трудную
минуту обращаться к Жукову постепенно накапливала и заряд раздражения,
недоброжелательности к нему, который разрядился у Сталина после войны.
Но все это еще впереди. А пока наступает завершающий период войны, и Жукова ждут
новые дела и испытания.
7. На Варшавско-Берлинском направлении
Висло-Одерская операция
В печати не раз говорилось, в частности, в статье Д. Ортенберга, о снятии,
смещении К. Рокоссовского с должности командующего 1-го Белорусского фронта. Но
в данном случае речь шла о действительной оперативно-стратегической
целесообразности, интересах дела. Когда под Сталинградом с целью улучшения
управления войсками, занятыми уничтожением окруженной группировки противника,
объединяли Сталинградский и Донской фронты, у генерала А. Еременко, с самого
начала сражавшегося под Сталинградом, было больше моральных оснований для того,
чтобы остаться во главе объединенного фронта. но с точки зрения интересов дела
назначение К. Рокоссовского было более предпочтительным. Да и Жукова не раз
перемещали с одного фронта на другой: с Резервного (по названию, но по существу
воюющего) и действовавшего на главном Московском направлении, -- на
Ленинградский, а затем на Западный фронт, в последующем на 1-й Украинский фронт
и т.д. Такие перемещения неправомерно квалифицировать как отрешение от
должности.
В конце 1944 -- начале 1945 г. война вступала в свою завершающую стадию. В
ноябре 1944 г. Сталин вызвал к себе Жукова и объявил ему о назначении
командующим войсками 1-го Белорусского фронта вместо К.К. Рокоссовского, который
назначался командующим войсками 2-го Белорусского фронта.
Георгий Константинович поступил благородно: ответив, что готов командовать любым
фронтом, вместе с тем счел нужным заметить, что перемещение Рокоссовского на
менее важный фронт может обидеть его. Верховный, по словам Жукова, сказал: "У
вас больше опыта, вы и впредь останетесь моим заместителем. Что касается обиды,
то мы не красные девицы. Я сейчас поговорю с Рокоссовским". В ходе тут
происшедшего разговора по телефону Константин Константинович, конечно, просил
оставить его на 1-м Белорусском фронте. На что Сталин ответил: "Этого сделать
нельзя. На главное направление решено поставить Жукова, а вам принять 2-й
Белорусский фронт".
После войны по этому поводу ходили разные версии. Сам Рокоссовский, будучи в
Польше, признавался, что ему очень хотелось быть во главе фронта, освобождающего
Варшаву и Польшу. Но Сталин, скорее всего, кроме сложности предстоящих задач,
необходимости большого опыта, учитывал и то обстоятельство, что с учетом
предстоящей капитуляции Германии в Берлин должен прийти наиболее авторитетный
военачальник, заместитель Верховного Главнокомандующего, человек, стоявший во
главе обороны Москвы, по вполне понятным причинам -- не в последнюю очередь
русский человек.
Сталин на заседании Ставки предложил, чтобы в завершающих операциях руководство
всеми фронтами было передано непосредственно в руки Ставки без назначения
представителей на важнейших направлениях -- здесь можно провести аналогию с
Александром I, который в 1813 г. отстранил Кутузова от главнокомандования и
вступил в Париж во главе русских войск.
16 ноября 1944 г. Жуков вступил в должность командующего войсками 1-го
Белорусского фронта, преисполненный чувством ответственности и решимостью
достойно завершить войну и довести ее до победного конца.
Замысел завершающей кампании войны разрабатывался Генштабом. Несмотря на то, что
в этой кампании тесное взаимодействие фронтов имело особенно большое значение,
Сталин почему-то решил рассмотрение замысла стратегической операции на западном
направлении провести путем вызова каждого из командующих отдельно, не собирая их
вместе, как это было раньше при подготовке, например, Белорусской операции.
Г.К. Жуков, ознакомившись с замыслом предстоящих операций на 1945 г., не
согласился с идеей прямого лобового удара на Варшавско-Берлинском направлении. К
началу 1945 г. противник на этом направлении подготовил глубокоэшелонированную
оборону до 500 км, последовательное преодоление которых могло бы замедлить
наступление и привести к излишним потерям. Поэтому он предложил наносить главный
удар в направлении Лодзи и Познани, что обеспечивало большую свободу маневра и
позволяло обходить наиболее укрепленные районы вражеской обороны. В конечном
счете Ставка согласилась с соображениями заместителя Верховного
Главнокомандующего и в планы операций 1-го Белорусского и 1-го Украинского
фронтов были внесены соответствующие уточнения.
С точки зрения развития военного искусства и полководческого почерка Г.К. Жукова
и И.С. Конева, Висло-Одерская операция является наиболее характерной. Она была
проведена в январе -- начале февраля 1945 г. силами 1-го Белорусского и 1-го
Украинского фронтов.
По размаху, уровню военного искусства и достигнутым военно-политическим
результатам Висло-Одерская операция стала одной из выдающихся операций Великой
Отечественной и второй мировой войны в целом. В ней приняли участие 16
общевойсковых, 4 танковые и две воздушные армии -- всего 2,3 млн человек; 7 тыс.
танков и САУ, 33,5 тыс. орудий и минометов, 5 тыс. самолетов. Боевые действия в
ходе операции развернулись в полосе более 500 км. В стремительном наступлении
войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов разгромили основные силы
фашистской группы армий "А" и продвинулись на глубину до 500 км. Была
освобождена значительная часть Польши, и военные действия перенесены на
территорию фашистской Германии. Советские войска достигли рубежа, находившегося
в нескольких десятках километров от Берлина.
В Висло-Одерской операции совместно с советскими войсками доблестно сражались
соединения Войска Польского. Как известно, создание Войска Польского началось
весной 1943 г. на территории СССР с формирования 1-й польской пехотной дивизии
имени Т. Костюшко, получившей боевое крещение в октябре 1943 г. в Белоруссии. С
помощью Советского Союза были созданы и вооружены в марте 1944 г. 1-я армия, а
во второй половине года и 2-я армия Войска Польского, которые совместно с
советскими войсками приняли активное участие в заключительных операциях войны,
завершивших разгром гитлеровского фашизма.
Висло-Одерская операция явилась одним из примеров выполнения союзнического долга
советскими вооруженными силами. По планам Верховного Главнокомандования
Висло-Одерская операция должна была начаться 20 января 1945 г. Однако немецкое
командование внезапным переходом в наступление на западном фронте в Арденнах
поставило англо-американские войска в крайне трудное положение. По просьбе
правительства Англии наше Верховное Главнокомандование приняло решение начать
наступление 12 января, то есть на 8 дней раньше намеченного срока, и тем самым
вынудило фашистское командование снимать войска с Западного и перебрасывать на
Восточный фронт. В ходе проведения операции советское командование принимало все
меры к постоянному наращиванию усилий, развитию стремительного наступления с
тем, чтобы совместно с союзными войсками на западе в кратчайшие сроки завершить
разгром врага и избавить народы Европы от фашистского ига.
Возросшие возможности советских вооруженных сил позволяли уже проводить
одновременно не одну-две стратегические операции, как это было в предыдущих
периодах войны, а целый ряд увязанных единым замыслом стратегических операций на
всем советско-германском фронте.




Назад
 


Новые поступления

Украинский Зеленый Портал Рефератик создан с целью поуляризации украинской культуры и облегчения поиска учебных материалов для украинских школьников, а также студентов и аспирантов украинских ВУЗов. Все материалы, опубликованные на сайте взяты из открытых источников. Однако, следует помнить, что тексты, опубликованных работ в первую очередь принадлежат их авторам. Используя материалы, размещенные на сайте, пожалуйста, давайте ссылку на название публикации и ее автора.

© il.lusion,2007г.
Карта сайта
  
  
 
МЕТА - Украина. Рейтинг сайтов Союз образовательных сайтов