Архив опросов
Ваш пол?
Время - это:
Вы:
Какая из вечных ценностей самая быстротечная:
Самая лучшая халява - это:
У вас за окном сейчас:
я люблю:
Я:

Главная / Предметы / Психология / Феноменология духа в сказках в свете аналитической психологии Юнга


Феноменология духа в сказках в свете аналитической психологии Юнга - Психология - Скачать бесплатно


Южнославянский институт

                             Николаевский филиал

                Киевского института «Славянский университет»



                                                       Кафедра культурологии

                                                       и социальных наук



                                   РЕФЕРАТ

     ФЕНОМЕНОЛОГИЯ ДУХА В СКАЗКАХ В СВЕТЕ АНАЛИТИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ ЮНГА



                                                     Выполнил: Конев Е. П.
                                                     Проверил: Яблонко В.
Я.



                               Николаев, 2002
                                    План
   1. Введение
   2. О понятии «дух»
   3. Феноменология психических проявлений
   4. Феноменология духа
   5. Феноменология духа в сказках
        1) дух в сказках
        2) териоморфная символика духа в сказках
        3) проблема трёх и четырёх
   6. Заключение
   Литература



                                  ВВЕДЕНИЕ

      Непоколебимое «правило игры» естествознания –  полагать  свой  предмет
известным лишь постольку, поскольку изыскание в данной области  в  состоянии
представить нечто научно  достоверное.  Однако  в  этом  смысле  достоверным
является  лишь  то,  что  может  быть  доказано  фактами.  Предметом  такого
изыскания служит природное  явление.  В  психологии  к  важнейшим  феноменом
относится высказывание, и в  особенности  его  формальный  и  содержательный
способы проявления,  причём  –  принимая  во  внимание  сущность  психики  –
последнему   принадлежит,   быть   может,    даже    наибольшее    значение.
Соответственно  первостепенная  задача  –  это   описание   и   упорядочение
происходящего,   после   чего   следует   скрупулёзное   исследование    его
закономерностей в их жизненном проявлении. Вопрос о  субстанции  наблюдателя
возможен в  естествознании  только  там,  где  обретается  архимедова  точка
опоры. У психики отсутствует такая внешняя точка зрения, потому  что  только
психика  может  наблюдать  психику.  Вследствие  этого  невозможно  познание
психической  субстанции,  по  крайней  мере,  нашими  нынешними  средствами.
Вместе с тем отнюдь не исключено, что, и атомная физика будущего  не  сможет
нам дать такую архимедову точку. Пока что наши самые  хитроумные  измышления
в состоянии констатировать лишь то, что можно  выразить  следующим  образом:
так ведёт себя психика. Честный исследователь – вежливо или  благоговейно  –
оставит в стороне вопрос о субстанции.  Юнг  полагает,  что  совсем  нелишне
уведомить  о  необходимом,  равно   как   и   добровольном   самоограничении
психологии,   с   тем,   чтобы   понять   отнюдь   не   всегда   постигаемую
феноменологическую точку зрения современной психологии. Эта точка зрения  не
исключает наличия веры, убеждённости и переживаний уверенности  всевозможных
видов, но опровергает их возможную ценность. Сколь  бы  ни  было  велико  их
значение как для индивидуальной, так и для коллективной  жизни,  но  всё  же
психологии не достаёт  всех  средств,  чтобы  доказать  их  достаточность  в
научном смысле. Можно лишь сожалеть  о  такой  несостоятельности  науки,  но
вместе с тем нельзя заставить её «прыгнуть выше собственной головы».



                               О ПОНЯТИИ «ДУХ»

                                                          «Дух силен
                                                          радостью».
                                                          Лукреций

      Немецкое слово «дух» обладает столь большой областью  применения,  что
требуется некоторое усилие, дабы вообразить, что же под всем этим имеется  в
виду. Духом обозначается тот принцип, который  составляет  противоположность
материи.  Под   ним   подразумевают   некую   имманентную   субстанцию   или
существование, которые на самой высокой и универсальной  ступени  называются
«Богом». Эту имматериальную субстанцию представляют себе  также  в  качестве
носителя феномена психики или даже жизни. Такое  понимание  идёт  вразрез  с
противопоставлением духа – природе. В этом случае  понятие  духа  сведено  к
сверх- или противоестественному, оно утрачивает  субстанциональную  связь  с
душой  и  жизнью.  Подобное  ограничение  объясняет  точку  зрения  Спинозы,
согласно которой дух есть атрибут Единой  Субстанции.  Но  ещё  дальше  идёт
гилозоизм, который рассматривает дух как свойство вещества.
      Материализм рассматривает первичность материи и рассматривает психику,
сознание, дух, идею как нечто производное; идеализм разных видов  и  толков,
наоборот,  утверждает  первенство  и  независимость  идеи,  духа,  сознания,
психики. И с тех пор как Декарт резко противопоставил друг другу  материю  и
дух  как  две  различные  субстанции,  психофизическая  проблема   приобрела
особенную остроту.
      Динамическая  связь  между  духом  и  материей  отражена  в  ацтекской
мифологии  как  напряжённость  между  двумя   божествами   –   Тескатлипокой
(Дымящимся Зеркалом), символизирующим  материю,  и  Кецелькоатлем  (Пернатым
Змеем), представляющим дух.
      Всеобще распространённым является  воззрение,  согласно  которому  дух
рассматривается как более высокий, а душа  –  как  более  низменный  принцип
деятельности, у некоторых алхимиков – наоборот – дух  слывёт  за  ligamentum
anima et corporis, при этом  последний  определённо  мыслился  как  spiritus
vegetativus (в последующем как дух жизни и  нервов).  Точно  также  всеобщим
является мнение, будто дух и душа по существу являются одним  и  тем  же,  а
поэтому могут быть разделены лишь произвольно.
      Объяснительная психология, привлекающая к себе в настоящее время столь
значительную долю внимания и труда, устанавливает систему  причинной  связи,
предъявляющую  притязание  на  то,  чтобы  сделать  понятными  все   явления
душевной жизни. Она хочет объяснить уклад душевного мира, с  его  составными
частями, силами и законами,  точно  так,  как  химия  или  физика  объясняют
строение мира  телесного.  Объяснительная  психология,  стремится  подчинить
явления  душевной   жизни   некоторой   причинной   связи   при   посредстве
ограниченного числа однозначно  определяемых  элементов.  Мысль  –  смелости
чрезвычайной, – она заключала бы в себе  возможность  неизмеримого  развития
наук о духе до строгой системы причинного познания, соответствующей  системе
естественных наук. Если всякое учение о душе  стремится  осознать  причинные
соотношения в душевной  жизни,  то  отличительным  признаком  объяснительной
психологии является её убеждение в возможности  вывести  вполне  законное  и
ясное  познание  душевных  явлений   из   ограниченного   числа   однозначно
определяемых элементов. При посредстве одних лишь гипотез,  высшие  душевные
процессы сводятся к  ассоциациям.  Путем  одних  лишь  гипотез  самосознание
выводится из психических элементов и  процессов,  происходящих  между  ними.
Ничем, кроме гипотез, мы не располагаем  относительно  причинных  процессов,
благодаря которым благоприобретенный  душевный  комплекс  постоянно  влияет,
столь могущественно и загадочно, на наши сознательные процессы заключения  и
желания. Науки о духе должны, считает  Дильтей,  исходя  от  наиболее  общих
понятий учения о методе и испытывая их на своих особых  объектах,  дойти  до
определенных приёмов и принципов в своей области,  совершенно  так  же,  как
это сделали в своё время науки естественные. Первейшим отличием наук о  духе
от  естественных  служит  то,  что  в  последних  факты  даются  извне,  при
посредстве чувств, как единичные феномены, между тем как  для  наук  о  духе
они непосредственно выступают изнутри, как реальность и как некоторая  живая
связь. Отсюда следует, что в естественных  науках  связь  природных  явлений
может быть дана только путем дополняющих заключений, через  посредство  ряда
гипотез. Для наук о духе,  наоборот,  вытекает  то  последствие,  что  в  их
области в основе  всегда  лежит  связь  душевной  жизни,  как  первоначально
данное. «Природу мы  объясняем,  душевную  жизнь  мы  постигаем»  -  говорит
Дильтей. Во внутреннем опыте даны также процессы воздействия, связи  в  одно
целое функций как отдельных членов душевной жизни.
      В современной науке явилась дилемма в чрезвычайной  степени  усилившей
дух скептицизма и чисто внешней, бесплодной  эмпирики,  а  также  углубившей
разделение жизни и знания:  или  науки  о  духе  пользуются  представляемыми
психологией основаниями и приобретают  тем  самым  гипотетический  характер,
или  же  они  пытаются  разрешить  свои  задачи,   отказавшись   от   научно
обоснованного и систематизированного  взгляда  на  факты  душевной  жизни  и
опираясь  лишь  на  двусмысленную  и  субъективную  психологию  повседневной
жизни. А  объяснительная  психология  сообщает  свой  вполне  гипотетический
характер также теории познания и наукам о духе. Правда, в ряду  наук  теория
познания занимает совершенно иное место, нежели  науки  о  духе.  Ей  никоим
образом не может быть предпослана психология.
      Дильтей направляет акцент на то, что всякая  попытка  создать  опытную
науку о духе  без  психологии  также  никоим  образом  не  может  повести  к
положительным  результатам.  И  эмпирика,  отказывающаяся  от  того,   чтобы
обосновать происходящее в области духа на понимаемых связях духовной  жизни,
по необходимости  бесплодна.  Тут  приходится  иметь  дело  с  определенными
комплексами  душевной  жизни,  так  как  в  ней  зарождается  и  укрепляется
сознание божества. И подобно  тому,  как  развитие  отдельных  наук  о  духе
связано  с  разработкой  психологии,  так  и  соединение  их  в  одно  целое
невозможно без понимания  душевной  связи,  в  которой  они  соединены.  Вне
психической  связи,  в  которой  коренятся  их  отношения,  науки   о   духе
представляют  собою  агрегат,  связку,  но  не  систему.  Какое  бы   грубое
представление об их связи между собой мы ни взяли, оно  покоится  на  каком-
либо грубом представлении о связи душевных явлений. Но совершенно  очевидно,
что духовные факты, составляющие материал теории  познания,  не  могут  быть
связаны между собой иначе, как на фоне какого-нибудь представления  душевной
связи.
      У Афанасьева определена «внутренняя архитектура»  человека,  состоящая
из четырёх психических модулей или функций (укажу две интересующие  нас),  в
которой представлены, в частности, эмоции как душа и  воля  как  дух.  Здесь
душа понимается как более низменное, нежели дух,  как  качество.  Исходя  из
этой  концепции,  душа  суть  присуща  животным.  Что  не   будет   являться
справедливым по отношению к человеку, в своей идеации душа.
      В идеалистическом учении о крылатой природе души, Платон  рассматривал
человека, как состоящего из бессмертной души  и  смертного  тела.  Определяя
при этом – душа человека – маленькая частица «вселенской  души»,  и  сначала
она парит в «занебесной области», по которой разлита «сущность», «истина»  -
великое  первоначало  всего  мира.  У  Платона  душа   выступала   эманацией
«сущности».
      Гроф в своих работах отождествляет понятия «душа» и  «дух».  Хотя  при
этом брал во внимание концепции разных культур разного времени.
      Достоверные и убедительные переживания сознательного отождествления  с
животными, растениями и даже  с  неорганическими  материалами  и  процессами
позволяет легко понять  верования  анимистических  культур,  рассматривавших
всю Вселенную как существо, наделённое душой.  С  позиции  этих  культур  не
только животные и растения, но и Солнце, луна, звёзды, горы,  реки  являются
живыми существами.
      В рассказах людей, с которыми работал  Гроф,  он  искал  упоминаний  о
таких состояниях сознания, которые воспринимались как достижение  предельных
рубежей  человеческого  духа.   Гроф   старался   выяснить,   какие   именно
переживания выражают ощущение встречи с высшим вселенским принципом.
      Люди, у которых были переживания Абсолюта,  полностью  удовлетворившие
их  духовные  изыскания,  как  правило,  не  видели  никаких   специфических
фигуративных  образов.  Когда  они  чувствовали,  что  достигли  цели  своих
мистических  и  философских  поисков,  их  описания  высшего  принципа  были
чрезвычайно абстрактны и поразительно сходны. Всех, кто рассказывал о  таком
абсолютном  откровении,  объединяло  удивительное  сходство  в  эмпирических
характеристиках этого состояния. Они  говорили  о  переживании  Высочайшего,
которое превосходит все ограничения  аналитического  ума,  все  рациональные
категории и все узкие места обычной логики.
      У Вундта дух считается «внутренним бытиём, если при этом никакая связь
с внешним бытиём не принимается во внимание».
      Единство души и тела, с точки зрения Спинозы, основывается на том, что
тело индивида является объектом его души. «Что душа соединена с  телом,  это
мы доказали из того, что тело составляет объект души».
      Самым    знаменитым    христианским    мыслителем,    говорившем     о
предсуществовании души и о мировых циклах, был Ориген (186 – 253),  один  из
величайших Отцов Церкви всех времён. В своих трудах, особенно  в  книге  «De
Principiis» («О началах», Origenes  Adamantius  1973),  он  высказал  мнение
относительно  того,  что  определённые  духовные  переходы  можно  объяснить
только в свете перевоплощения. Его  учения  были  осуждены  Вторым  собором,
созванным в Константинополе императором Юстинианом в 553  году,  и  признаны
ересью. Однако некоторые учёные  полагают,  что  следы  этого  учения  можно
найти  в  писаниях  св.  Августина,  св.  Григория  и  даже  св.   Франциска
Ассизского.
      Клизовский  полагает,  что  все  существующее  состоит  из   различных
сочетаний Духа и  Материи.  Космическое  творчество  для  своего  проявления
требует наличия этих двух извечных факторов — фактора активного,  или  Духа,
и фактора пассивного, или пластической Материи. На одной  стороне  находится
Великий Дух, который в своём потенциале содержит  всю  Вселенную,  со  всем,
что будет на ней обитать, на другой стороне  —  первичная  Материя,  которая
содержит в себе все нужные элементы для создания  новой,  более  совершенной
Вселенной. Материя есть  основа  творчества,  фундамент  и  корень  будущего
бытия  Вселенной,  которую  Божественное   Начало   приводит   в   движение,
оживотворяя  каждую  создаваемую  форму  бытия  элементом  Жизни  —   зерном
Божественного Духа. «Монада есть аспект Вселенского Духа,  как  определённая
совокупность тональностей Его Бытия и Сознания. Являясь частью  Целого,  Его
единичной потенцией, она в своей истинной природе не может иметь  не  только
сознания, но и самой идеи  о  себе  как  личности,  ибо  принадлежит  иному,
высшему плану. В силу этого монада до эмалирования своего  сознания  во  вне
своей Небесной Природы представляет собой  чистейшую  абстракцию,  не  имеет
реального бытия, не обладает и сознанием; в этом  виде  своём  она  является
лишь безличной частицей Космического Божественного Самосознания».
      «Природа (в человеке) должна стать соединением Духа и Материи,  прежде
чем он станет тем, что он есть;  и  Дух,  скрытый  в  Материи,  должен  быть
пробужден к жизни и сознанию постепенно. Монада  должна  пройти  через  свои
минеральные, растительные и животные формы, прежде чем  Свет  Логоса  сможет
пробудиться в животном человеке. Потому до такого пробуждения  он  не  может
быть назван человеком, а должен быть рассматриваем как монада,  пленённая  в
вечно меняющихся формах» (Е. П. Блаватская. Тайная Доктрина, т. II).
      «Чтобы стать самосознающим, Дух должен пройти через все циклы бытия до
своего высочайшего  достижения,  т.  е.  самосознания  здесь,  на  земле,  в
человеке. Дух, сам по себе, несознательная, отрицательная  абстракция1.  Его
чистота присуща ему, а не добыта заслугами; потому, чтобы  стать  высочайшим
Дхьяни-Чоханом2,  для  человеческого  эго  необходимо   достигнуть   полного
самосознания на  человеческой  ступени,  которое  синтезируется  для  нас  в
человеке» (там же, т. I). «Сознание человека и  индивидуальность  неразрывно
между собою  связаны,  и  даже  более  того,  в  отдельности  представляются
понятиями, лишенными смысла, ибо индивидуальность
      1 Ибо дух без монады — ничто. — Прим. А. Клизовского
      2 Архангелом. — Прим. А. Клизовского.
есть  природа  сознания,   сознание   всегда   индивидуально.   Сознание   и
индивидуальность, утверждающие самое бытие монады как таковой,  рождаются  с
началом утверждения  монады  как  первообраза  присущего  ей  относительного
мира.  Будучи  по  природе  своей  частью  Вселенского  Духа,  монада  своим
сознанием являет аспект Космического Божественного Сознания; утверждая  себя
как самостоятельную независимую субстанцию второго рода,  монада  тем  самым
утверждает присущее ей сознание»1.
      У  большинства   авторов   дух   ограничен   некоторыми   психическими
возможностями,  функциями   или   свойствами,   такими,   как   мыслительные
способности и разум в противоположность  более  «душевным»  наклонностям.  У
них   дух   означает   совокупность   феноменов   рационального    мышления,
соответственно, интеллекта (включая волю,  память,  фантазию,  созидательную
силу и устремления, обусловленные идеалами). При  более  широком  толковании
слово «дух»  означает  «одухотворённое  бытиё».  При  этом  имеется  в  виду
многообразное, разностороннее, изобретательное, блистательное, остроумное  и
неожиданное функционирование рассудка. Кроме того, духом называют  некоторую
установку или принцип, например, воспитание в  «духе  Песталоцци»  или  «дух
Веймара есть непреходящее  немецкое  наследие».  Особый  случай  –  это  дух
времени, который  представляет  собой  принцип  или  мотив,  характеризующий
определённые воззрения, мнения и поступки, коллективные  по  своей  природе.
Существует ещё более широкий, так называемый объективный  дух,  под  которым
понимают  общее  состояние  всех   культурных   творений   человечества,   в
особенности интеллектуального и религиозного характера.
      Как показывает словоупотребление, дух, понимаемый как установка, имеет
несомненную склонность к  персонификации:  дух  Песталоцци  может  быть  его
духом даже в более конкретном смысле, т. е. его имаго или призраком, так  же
как духи Веймара могут быть различными духами Гёте и Шиллера, -  ведь  духом
называют ещё и привидение, т. е.  душу  умершего.  «Свежее  дуновение  духа»
указывает, с одной стороны, на генетическое родство, с другой стороны, -  на
исходное значение,  которое  обозначает  ни  что  иное,  как  «взволнованный
воздух», так же как animus и anima означают  ветер.  Немецкое  слово  «дух»,
вероятно,  больше  всего  связано  с  пенящимся  и  кипящим,  почему  нельзя
отмахнуться, с одной стороны,  от  его  родства  с  пеной  (Gischt,  Gascht,
Gheest), а с другой – от эмоциональности aghast. Ведь с  давних  пор  эмоция
понимается как одержимость, и потому ещё  сегодня  говорят  о  том,  что  он
взбеленился, и одержим либо
      1 В. Шмаков. Священная книга Тота
чёртом, либо каким-то злым духом, или как  будто  некто  подобный  проник  в
него1.  Так  же  как  души,  и  духи  покойников  имеют,  согласно  древнему
воззрению, тонкоматериальное строение, подобное дуновению воздуха или  дыму,
точно так же и у алхимиков spiritus означает  субтильную,  volatile-активную
живительную сущность; в качестве таковой, например,  понимался  алкоголь,  а
также все без исключения аркансубстанции.  Дух  на  этой  ступени  есть  дух
вина, нашатыря, муравьиного спирта и т. д.
      Хотя эти две дюжины значений и нюансов слова «дух» затрудняют, с одной
стороны, психологу  понятийное  отмежевание  своего  предмета,  с  другой  –
облегчают задачу описания  своего  предмета,  так  как  множество  различных
аспектов создаёт наглядную картину  феномена.  Речь  идёт  о  функциональном
комплексе, который  первоначально,  на  примитивной  ступени,  ощущался  как
невидимое, духовенное – а presence –  присутствие.  Вильям  Джеймс  наглядно
изобразил этот прафеномен  в  своих  «Varieties  of  Religious  Experience».
Известный всем пример – ветер в чуде Пятидесятницы. Для  примитивного  опыта
немедленно напрашивается персонификация  этого  невидимого  присутствия  как
привидения или демона. Духи и души  покойников  суть  то  же  самое,  что  и
психическая  деятельность  живущих,  которая  продолжается   после   смерти.
Представление о том, будто психика  есть  дух,  выражена  здесь  без  всяких
околичностей. Поэтому, если в индивиде происходит нечто психическое, что  он
ощущает как принадлежащее себе самому, то это и есть  его  собственный  дух.
Если,  однако,  с  ним  случается  нечто  психическое,   что   ему   кажется
чужеродным, - то  это  какой-то  другой  дух,  который,  вероятно,  вызывает
одержимость. В первом случае дух  соответствует  субъективной  установке,  в
последнем  –  общественному  мнению,  духу  времени  или  изначальной,   ещё
нечеловеческой,  антропоидной  диспозиции,  которая   называется   также   и
бессознательным.
      В соответствии со  своей  исконной  ветровой  природой  дух  есть  уже
активная, окрылённая, оживлённая, взволнованная, так же как  и  живительная,
возбуждающая,  волнующая,  воодушевляющая,  вдохновляющая   сущность.   Дух,
выражаясь современным языком,  –  есть  нечто  динамическое,  и  поэтому  он
составляет классическую противоположность материалу, а именно  его  статике,
инертности и неоживлённости. Это –  в  конечном  счёте  –  противоположность
жизни и смерти. Последующая дифференциация этой  противоположности  приводит
к поистине примечательному противопоставлению духа природе.  Хотя  сущностно
дух – это оживлённое и оживляющее, нельзя все же ощущать природу  как  нечто
недуховное  и  мёртвое.  Стало  быть,  здесь,  скорее  всего,  говорится   о
(христианской) гипотезе духа, жизнь которого так  сильно  превосходит  жизнь
природы, что последняя по отношению к нему есть смерть.
      Эта особая разработка представлений о духе зиждется на признании того,
что невидимое присутствие духа есть психический феномен, т.  е.  собственный
дух, и что  этот  дух  состоит  не  только  из  всплесков  жизни,  но  и  из
содержательных  формаций.  Среди  первых  особенно  выделяются   образцы   и
паттерны, которые заполняют внутреннее поле  зрения,  а  среди  последних  –
мышление и  разум,  упорядочивающие  мир  образов.  В  итоге  сверхдух  стал
превозноситься   над   изначальным   природным   духом    жизни    и    даже
противопоставляться  последнему,  как  только  лишь  природному,  натурному.
Сверхдух  становится  сверхприродным  и  надмировым  космическим   принципом
порядка, он зовётся в  качестве  такового  «Богом»  или,  по  крайней  мере,
атрибутом Единой Субстанции (как у Спинозы), или ипостасью Божества  (как  в
христианстве). Наряду с этим,  Фромм  определяет  религии,  как  «проявления
духа   конкретно-исторического   процесса,   специфических   социальных    и
культурных  обстоятельств  данного  общества».  Нельзя  основывать  религию,
просто собрав принципы воедино. Даже «нерелигиозный» буддизм не  так  просто
сделать  приемлемым  для  западного  мира,  хотя  в  нём  нет   предпосылок,
расходящихся с рациональным и реалистическим мышлением, и в основе своей  он
свободен от  всякой  мифологии.  «Вера  есть  свидетельство  духа  о  духе»,
определял Гегель.
      Соответственно развитие представлений о духе в обратном, гилозоическом
направлении, a maiori ad  minus,  имело  место  в  материализме  под  знаком
антихристианства. Предпосылкой для такой  инволюции  является  идентификация
духа с  психическими  функциями,  зависимость  которых  от  мозга  и  обмена
веществ становилась всё более несомненной  и  ясной.  По  всей  вероятности,
«единой субстанции» дали только другое  имя,  назвав  её  «материей»,  чтобы
породить понятие «дух», который, при таком понимании, зависел от  питания  и
внешнего мира, и чьей наивысшей формой были  интеллект,  или  рассудок.  Тем
самым изначально духовное присутствие очутилось как  бы  полностью  в  сфере
человеческой психологии, и один лишь Клагес сумел выдвинуть  своё  обвинение
против «духа как супостата души». Дело в том, что при таком  понимании  духу
отказывалось в изначальной спонтанности,  после  чего  он  был  низведен  до
несвободного атрибута вещества. Где-нибудь, конечно  же,  свойственная  духу
deux ex machina сохранилась неизменной, если не  в  самом  духе,  то  в  его
первоначальном синониме –  в  душе,  в  переливающейся  разными  цветами1  и
напоминающей бабочку духовенной сущности (anima).
      Хотя  материалистическое  понимание   духа   и   не   распространилось
повсеместно, всё же вне религиозной сферы понятие духа  оказалось  втиснутым
в рамки феноменов сознания и застряло в нём. Дух в  качестве  «субъективного
духа» стал обозначением для эндопсихических  феноменов  как  таковых,  в  то
время как «объективный дух» стал вовсе не объективным духом  или  божеством,
а совокупностью интеллектуальных достояний – достояний,  которые  составляют
наши человеческие институты 

назад |  1  | вперед


Назад


Новые поступления

Украинский Зеленый Портал Рефератик создан с целью поуляризации украинской культуры и облегчения поиска учебных материалов для украинских школьников, а также студентов и аспирантов украинских ВУЗов. Все материалы, опубликованные на сайте взяты из открытых источников. Однако, следует помнить, что тексты, опубликованных работ в первую очередь принадлежат их авторам. Используя материалы, размещенные на сайте, пожалуйста, давайте ссылку на название публикации и ее автора.

281311062 © il.lusion,2007г.
Карта сайта


  

МЕТА - Украина. Рейтинг сайтов Союз образовательных сайтов