05.06 10:10Джессика Симпсон - сексуальная звезда Голливуда (Папарацци фото)[УКРАИНСКИЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ ПОРТАЛ]
05.06 09:37Шарлиз Терон рассказала о своих эротических фантазиях[УКРАИНСКИЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ ПОРТАЛ]
05.06 09:03Анна Семенович стала холостой[УКРАИНСКИЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ ПОРТАЛ]
05.06 08:38Очень пикантные фотографии Тины Кароль (Фото)[УКРАИНСКИЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ ПОРТАЛ]
05.06 08:34Партнер самой сексуальной женщины мира устал от ее либидо[УКРАИНСКИЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ ПОРТАЛ]
05.06 08:19Снова знаменитости без макияжа (Шокирующее ФОТО)[УКРАИНСКИЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ ПОРТАЛ]
05.06 07:30Кати Прайс не упускает возможность засветить свою обнаженную грудь (Фото)[УКРАИНСКИЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ ПОРТАЛ]
05.06 05:31Джон Ле Карре пишет сценарий по своему триллеру "Шпион, выйди вон!"[Film.Ru]
05.06 05:31Во Франции планируют байопик про Сержа Гейнсбура[Film.Ru]
05.06 05:31Disney заплатила семизначную сумму за сценарий от автора "Дитя человеческого"[Film.Ru]
Самая лучшая халява - это:
Результат
Архив

Главная / Украинские Рефераты / Психологія / Інтуїція


Інтуїція - Психологія - Скачать бесплатно


математики в процессе своего получения действительно связаны с непосредственным интуитивным восприятием, однако отсюда вовсе не следует интуиционистский тезис об априорности математических аксиом.

Интуиционизм сформировался как попытка преодоления известных трудностей математической науки, связанных с анализом понятия "бесконечность" в период так называемого "кризиса математических основ". Последний был вызван обнаружением парадоксов теории множеств.

Исходные позиции интуиционизма заключаются в следующем: "Согласно Брауэру, математика тождественна с точной частью нашего мышления . Никакая наука, в частности ни философия, ни логика, не может служить предпосылкой для математики", – отмечает в своей работе "Обзор исследований по основаниям математики" виднейший представитель интуиционизма А. Гейтинг, – "было бы порочным кругом применять в качестве средств для доказательства какие-либо философские или логические принципы, потому что в формулировке таких принципов уже предполагаются математические понятия. Для математики не остается никакого другого источника, кроме интуиции, которая с непосредственной ясностью помещает перед нашими глазами математические понятия и выводы. Эта интуиция является не чем иным, как способностью рассматривать в отдельности различные понятия и выводы, регулярно встречающиеся в обычном мышлении"89.

Следует отметить, что интуиционизм не философское направление и тем более не разновидность философского интуитивизма. "Он имеет специфическое математическое содержание, независимое от философии и ни в какой мере не подлежащее ее опеке"90. В интуиционизме, несомненно, есть и рациональные моменты, связанные с тем, что среди сторонников этого течения немало талантливейших математиков, внесших огромный вклад в развитие этой науки. И хотя проблема интуиции выдвигалась ими из собственно проблем математики, но, "как бы глубоко ни коренился интерес к интуиции в проблематике самой математики, успехи и неудачи в разработке понятия интуиции всегда были самым тесным образом связаны с принципиальной "философской ориентировкой ученых . Невозможно понять ход развития учений об интуиции в математике, не изучая связи этого развития с борьбой материализма против идеализма, диалектики, против метафизики"91. Исходя из этого, интересно проследить анализ понятия интуиции у Германа Вейля.

Герман Вейлъ (1885-1955) в сборнике "О философии математики" так определяет математическую интуицию: "Исходным пунктом математики является натуральный ряд чисел . В природе самого дела заложено, что узрение сущности, из которого проистекают общие теоремы, всегда основывается на полной индукции, на изначальной математической интуиции"92. И из этой "интуиции сущности", опирающейся па полную индукцию, происходят, по Вейлю, все общие суждения. "Причем она не нуждается в дальнейшем обосновании, да и не способна к нему, ибо она есть не что иное, как математическая первоинтуиция . Все это определено apriori сущностью процесса прохождения алеф математической первоинтуиции"93. Так, Вейль отдает интуиции определенный приоритет над логически опосредованным знанием, отводя на второй план логические и формальные основы математики. "Математика не состоит в том, – писал Вейль, – чтобы развивать по всем направлениям логические выводы из данных посылок; нет, ее проблемы нельзя разрешить по установленной схеме вроде арифметических школьных задач. Дедуктивный путь, ведущий к их разрешению, не предуказан, его требуется открыть, и в помощь при этом нам служит обращение к мгновенно прозревающей многообразие связи интуиции, к аналогии, опыту"94.

Однако, несмотря на то, что Вейль отдает предпочтение интуиции, он вовсе не противопоставляет ее логическому мышлению, и в этом плане интуиция Вейля качественно отличается от алогической интуиции Бергсона. Интуиционизм пытается вскрыть связь интуиции и логического мышления в процессе математических построений. Но существенным упущением этих попыток было то, что за кажущейся интуитивной ясностью и убедительностью интуиционисты не видели результата развития всей предшествующей исторической практики. А без использования гносеологического критерия практики любая теория интуиции становится несостоятельной.

Вся история математики свидетельствует о том, что "интуитивная ясность" не может служить действительным критерием истинности математических положении. Такой подход в конечном итоге опять же остается выражением тенденций субъективно-идеалистической философии"95.

Новейшие достижения современного естествознания рождают и новую гносеологическую проблему. Суть ее заключается в том, что методы классической физики оказались непригодными для исследования специфических свойств микрообъектов. Новые этапы истории естествознания (период "эволюции идей" и "математики переменных отношений") поставили ученых перед необходимостью поиска новых форм, методов и приемов исследования. Особый интерес в этом плане представляют методологическая концепция Нильса Бора и исследования в области методологии современной физики Альберта Эйнштейна. Интуиция рассматривается теперь как один из методов научного познания в естествознании.

"Сумасшедшие идеи", "безумные" и парадоксальные выводы привели к тому, что ученые все чаще уходят от отдельных частных вопросов к общим теориям, раскрывающим картину Вселенной, столь необходимую для всего человечества. Требование к сегодняшней теории, по образному выражению Н. Бора, состоит в том, "достаточно ли она безумна, чтобы стать правильной". Примером такого "безумного" перехода в современной науке может служить поворот от ньютоновских представлений к идеям Эйнштейна. Поэтому для нас и представляет особый интерес концепция интуиции, предложенная Эйнштейном.

Исходным моментом в процессе выведения общих понятий является связь понятий с ощущениями, которая, по мнению Эйнштейна, носит интуитивный характер. С ее помощью в сознании ученого возникает ряд смутных ассоциаций, предваряющих логические и математические построения. На этой первой ступени (интуитивной) в процессе научного исследования основная роль в механизме научного творчества отводится "физической интуиции". Понятия, полученные на этой "ассоциативной" ступени, могут и не обладать физическим смыслом, поскольку они непосредственно не связаны с наблюдением. Для выявления физического содержания понятий необходима связь физической интуиции с логическим анализом и последующей экспериментальной проверкой. "Физическая интуиция" толкает ученого к поискам кратчайшего пути к эксперименту, позволяющему теории обрести истинный физический смысл. Так "физическая интуиция" сменяется "математической интуицией", а последняя в свою очередь – "экспериментальной". Именно математическая интуиция дозволила Эйнштейну прийти к заключению, что существует иное, по сравнению с классической физикой, разделение понятий на формальные и физически содержательные, т.е. допускающие сопоставление с наблюдением.

Итак, в основе всякого научного исследования лежит построение и оперирование общими понятиями. Этому принципу Эйнштейн следовал во всех своих научных поисках. В соответствии с этим он отказывается от конвенционального для физиков пути, когда теоретик идет вслед за экспериментатором. И, хотя убеждение в необходимости идти по противоположному направлению сложилось значительно позднее, интуитивно он следовал ему всегда.

Эйнштейн не случайно ставит "физическую интуицию" на первое место в анализе механизмов научного творчества. Благодаря своей "физической интуиции" он не следовал обычной схеме развития научной теории. Поэтому и вставали перед ним теоретические проблемы, не связанные с непосредственным наблюдением. С помощью "физической интуиции", по Эйнштейну, и выводятся общие понятия, лежащие в основе всякой новой физической теории. Следовательно, "высшим долгом физиков является поиск тех общих элементарных законов, из которых путем чистой дедукции можно получить картину мира. К этим законам ведет не логический путь, а только основанная на проникновении в суть опыта интуиция"96 (курсив наш – В.И., А.Н.).

Стоящая на втором месте "математическая интуиция" вовсе не предназначена для замены логического доказательства. Она важна в тех случаях, когда не хватает средств логического анализа, когда математическое положение не может быть непосредственно выведено из имеющихся данных. Иными словами, "математическая интуиция" необходима в тех случаях, когда упомянутые "безумные и сумасшедшие идеи" требуют математического описания, чтобы быть подвергнутыми экспериментальной проверке, после чего совершенно не исключено, что они могут стать основой повой физической теории. Так вслед за "математической интуицией" идет "экспериментальная", позволяющая найти возможные, а подчас и кратчайшие пути проверки полученных данных.

Для Эйнштейна совершенно очевидно, что все эти виды интуиции имеют место в процессе научного исследования, но перед ним встает вопрос о возможности детального анализа самого процесса научного мышления ученого. Интерес к этой проблеме вполне закономерен для Эйнштейна. Его трактовка интуиции как момента в процессе познания, позволяющего ученому охватить в сознании новую физическую теорию, в будущем могущую стать стройной системой взглядов, а пока представляющую собой лишь проблематичную цепь выводов и предположений, предполагает и постановку проблемы анализа и самого механизма научного творчества.

Если бы мы могли проследить этот процесс, насколько бы это расширило наши возможности в познании мира, в постижении его гармонии! И Эйнштейн делает попытку к решению данной проблемы. Для этого и вводит он "историческую интуицию". Правда, в его работах этому понятию отводится лишь несколько косвенных замечаний, но и из них видно, что Эйнштейн считал ее проблемой чисто гносеологической. С помощью "исторической интуиции", предполагал Эйнштейн, появится возможность проникнуть в тайны процесса научного познания и проследить действие самих интуитивных моментов в нем.

Не вдаваясь в подробный анализ недостатков узкой, специфической для физики концепции интуиции Эйнштейна, мы лишь заметим, что интуиция под влиянием новейших достижений естествознания рассматривается теперь как необходимый, неотъемлемый момент самого процесса научного творчества. И это очень важный этап в процессе эволюции исследуемой нами проблемы.

Итак, история философских учений об интуиции, как мы убедились, в определенной мере отражает историю развития теорий познания и естественнонаучного знания: различные теории и отдельные самостоятельные концепции интуиции возникали в диалектической взаимосвязи с постановкой новых гносеологических проблем в науке, и в частности в связи с проблемой метода в естествознании и математике. Приходится лишь сожалеть о том, что роль философов-материалистов и стремлений материалистического истолкования проблемы внутри различных систем идеалистического толка долгое время была оставлена исследователями без должного внимания. Идеалистическая же философия показала свою полную несостоятельность в попытках решить проблему интуиции.

Однако не следует упускать из виду и то обстоятельство, что современная идеалистическая философия отнюдь не собирается лишить себя прав на такую "удобную" способность человеческого разума, каковой является интуиция. Сторонники интуитивизма, неопозитивизма, экзистенциализма и других направлений идеалистического толка вновь пытаются накинуть покрывало мистики, окутать туманом истинную гносеологическую природу интуиции, используя ее как орудие для обоснования своих философских систем. Объективно существующие трудности в исследовании интуиции и по сей день используются для различного рода антинаучных спекуляций, идеалистических извращений, приобретающих на современном уровне развития науки все более утонченный характер.

В связи с этим критический анализ немарксистских концепций интуиции с позиций диалектического материализма не потерял своей актуальности и для современной марксистско-ленинской философии.

Важным итогом историко-философского анализа проблемы является установление того факта, что диалектико-материалистическая трактовка интуиции выступает как закономерное явление эволюции материалистических тенденций домарксистской философии. Трактовка интуиции в свете ленинской теории познания не только укладывается в рамки марксистской гносеологии, но и способствует подтверждению, углублению и развитию этой теории.

ОСОБЕННОСТИ СОВРЕМЕННОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ ФЕНОМЕНА ИНТУИЦИИ

В последние годы проблема интуиции привлекает к себе пристальное внимание представителей самых различных областей научного знания: математики, кибернетики, медицины, физиологии высшей нервной деятельности и особенно психологии. Однако сразу же оговоримся: этот интерес по существу не связан: с традиционно-философскими представлениями об интуиции и тем более не опирается на результаты соответствующих исследований. К этому имеются свои причины.

Дело в том, что в отечественной и зарубежной марксистской философии проблема интуиции в течение длительного времени рассматривалась исключительно в плане критического анализа различного рода идеалистических концепций буржуазной философии. Традиция, как уже отмечалось, прочно связала интуицию с идеализмом, которому она фактически была отдана на откуп и который, надо признать, умело использовал объективные трудности в решении проблемы в своих собственных интересах.

Вполне естественно, что методы идеализма и главным образом результаты соответствующих исследований проблемы вызвали в среде философов-материалистов и материалистически мыслящих естествоиспытателей глубокое разочарование, неприязнь и скептическое отношение к самому объекту исследования97. В представлении большинства ученых понятие "интуиция" олицетворяло собой средневековое шарлатанство, возрождало дух мистицизма и иррационализма. Об интуиции стали судить главным образом на основании знакомства с различными интуитивистскими теориями, носящими антинаучный, открыто идеалистический характер. Некоторые современные ученые до сих пор даже не подозревают о существовании каких-то иных, отличных от интуитивистских, теорий интуитивного знания. Так, автор книги "Интуиция и наука" М. Бунге без всякого на то основания причисляет к интуитивистам Декарта, Канта и всех тех философов, которые уделяли внимание проблеме интуиции. Понятие "философское" становится для Бунге синонимом понятия "интунтивистское".

И вдруг метаморфоза: об интуиции заговорили как о влиятельном факторе современного научного знания. Из мифа интуиция превращается в реальность, из орудия мистики в объект и средство научного познания. При этом некоторые исследователи склонны усматривать в интуиции своего рода панацею в решении ряда актуальных научных проблем. "Многие отрасли современной науки, – считают В. Пушкин и В. Фетисов, – заинтересованы в раскрытии закономерностей интуиции. Незнание этих закономерностей затрудняет решение важных вопросов научной организации труда людей, занятых интеллектуальной деятельностью. Познание интуиции может оказать существенную помощь кибернетике. Многие очень важные для современного человечества проблемы могли бы быть по-другому освещены, если бы была построена научная теория интуиции"98.

Прежде всего ученых интересует вопрос о психофизиологических и психоинтеллектуальных ресурсах человека100. Соответствующие исследования весьма интенсивно проводятся как в нашей стране, так и за рубежом. По некоторым сведениям к настоящему времени учеными различных стран "выявлено" в общей сложности около пятидесяти компонентов, рассматриваемых в качестве "элементов интеллекта". Несмотря на доминирование субъективных мнений, нельзя не обратить внимание на тот очевидный факт, что некоторые из "выявленных" компонентов фигурируют в подавляющем большинстве данных. В число этих "избранных" неизменно входит и интуиция как психоэвристический феномен.

Причастность интуиции к творческому процессу стала для многих исследователей столь очевидной, что превратилась в условие и исходный пункт позитивного решения как той, так и другой проблемы. Один из основоположников теории творчества, А. Пуанкаре прямо заявлял, что от решения проблемы интуиции зависит успех в раскрытии тайны научного творчества и б конечном счете – прогресс науки. Гиперболизация данного тезиса очевидна, но Пуанкаре, видимо, прав в том, что творчество и интуиция не могут не иметь точек соприкосновения. Это мнение разделяют С. Е. Зак, А. Н. Леонтьев, С. Р. Микулинский, В. А. Энгельгардт, М. Г. Ярошевский, А. Ньюэлл, Г. Саймон, Дж. Шоу и многие другие известные советские и зарубежные ученые – специалисты в области проблемы творчества. Б. М. Кедров утверждает, что интуицию можно познать и должным образом оценить лишь в цепи творческого процесса101.

Вопрос о соотношении творческого и интуитивного в значительной степени осложняется тем, что содержание самого понятия "творчество" остается едва ли более содержательным, чем понятие "интуиция". Существует масса определений этого понятия, но ни одно из них не является исчерпывающим в силу чрезвычайной сложности и специфичности этого феномена. Обычно под творчеством понимают специфическую форму человеческой деятельности, отличающуюся новизной и оригинальностью, свидетельствующую о яркой индивидуальности Творца, о его способности выдвигать нешаблонные идеи и предлагать неожиданные решения. По шутливому замечанию Д. Прайса, творчество проявляется тогда, когда со словом "черное" вопреки ассоциациям связывают не слово "белое", а слово "икра".

Наличие непредсказуемых (случайных) элементов в творческом процессе исключает возможность позитивного влияния на ход последнего, его алгоритмизации. Творческий процесс, равно как и интуиция, представляет собой в высшей степени индивидуализированное явление. Именно поэтому вызывает недоверие проникшее на страницы одного серьезного научного издания сообщение о том, что американскому психологу Раггу удалось выработать "правила интуитивного озарения". Попытки подобного рода (в частности, основанные на методах анкетирования и тестирования) предпринимались психологией творчества неоднократно, но не давали принципиально новых результатов в позитивном решении проблемы; в лучшем случае они способствовали выработке новых частных методик в системе стимуляции творческой деятельности.

В известной степени это относится и к интуиции, как элементу творческого мышления. Конечно, не всякое интуитивное есть творческое в подлинном смысле этого слова, но творчество как таковое, видимо, не может быть без "интуитивных прозрений", догадок, предположений. "Безинтуитивное творчество" – не более чем психическая иллюзия. Элементы интуитивного знания в снятом виде всегда содержатся в результатах творческой деятельности.

Неубедительно выглядят попытки связать интуицию лишь с некоторыми конкретными формами творчества. Любопытно то, что одни считают интуицию важнейшим элементом художественного творчества, отказывая в этом творчеству научному, другие, напротив, превозносят роль интуиции в научном творчестве, поскольку последнему якобы чаще приходится выходить из сферы логического, за границы "здравого смысла" (М. Бунге).

Итак, современный исследователь стоит перед очевидным фактом, суть которого состоит в том, что понятие "интуиция" выступает в настоящее время в двух значениях: традиционно-философском (гносеологическом) и современном – психоэвристическом.

В связи с этим возникает закономерный и чрезвычайно важный вопрос: действительно ли в традиционной и современной трактовках понятия "интуиция" речь идет о различных явлениях? Если это так, то можно ли считать содержание понятия "интуиция" в его современном толковании объектом философского исследования и какую позицию вообще должна занять в сложившейся ситуации марксистская философская наука? Этот вопрос имеет принципиальное значение. От ответа на него в полной мере зависит судьба дальнейших творческих исследований проблемы интуиции.

Одним из первых обратил внимание на необходимость внесения ясности в данный вопрос В. Ф. Асмус. "Нельзя никому запретить называть "интуицией" способность изобретения и предшествующую доказательству способность предвидения. Но надо точно оговорить этот смысл понятия "интуиции" и отличить его от понятия о логически невыводимых элементах доказательства"104. По мнению автора, интуиция есть форма непосредственного знания; ко всем другим интерпретациям данного понятия философия не имеет никакого отношения. Следует заметить, что данная точка зрения имеет как своих сторонников, так и своих противников.

Попытаемся, однако, разобраться в существе двух трактовок понятия "интуиция", отмеченных В. Ф. Асмусом: "способность изобретения и предшествующая доказательству способность предвидения" и "логически невыводимые элементы доказательства". Прежде всего следует заметить, что подход к пониманию интуиции как "способности изобретения" не свойствен большинству исследователей этой проблемы. Последние рассматривают интуицию не как "способность изобретения", а, скорее, как важный элемент творческого мышления, одну из его специфических форм. Если говорить точнее, то под "эвристической интуицией" понимается способность "угадывать" (предвидеть) результат до того, как он будет получен средствами логического вывода. Мы не усматриваем принципиального различия понятий "логически невыводимые элементы доказательства" и "предшествующая доказательству способность предвидения", ибо первое вовсе не означает принципиальной невозможности последующего логического вывода данных, полученных интуитивным путем.

Таким образом, никакой дилеммы здесь по существу нет, нет и двух различных интуиции. Есть два аспекта исследования проблемы: философский и психологический (психоэвристический).

Тщательный анализ многочисленных концепций и гипотез по проблеме позволяет сделать вывод о том, что трактовка интуиции как психоэвристического феномена есть не что иное, как результат объективного отражения исторических и логических закономерностей эволюции научного знания и, соответственно, самого понятия "интуиция".

Проблема интуиции родилась в науке как бы дважды. Первый раз – как гносеологический феномен в системе зарождающейся теории познания (древнеиндийская и античная философия). Вторично интуиция была "открыта" наукой уже в качестве психического, позднее психоэвристического феномена. Не случайно это "открытие" совпало по времени с зарождением психологии как самостоятельной области научного знания. С этого времени (конец XIX в.) исследование проблемы пошло по двум относительно самостоятельным направлениям: собственно-философском (гносеологическом) и психологическом. К этому же историческому периоду относятся и первые серьезные и систематические попытки проникнуть в тайны творческого процесса, и прежде всего в его психические механизмы.

Естественно, что в сложившейся ситуации интуиция привлекала внимание исследователей именно в качестве психического, опирающегося на более реалистическую почву феномена. Понятия "творчество" и "интуиция" оказались не только тесно связанными, но содержание последней получило в данном аспекте свое специфическое, характерное преломление в качестве эффекта, названного В. Кёлером инсайтом (insigt), догадкой. Нет, видимо, надобности еще раз подробно останавливаться на том, почему именно данному аспекту исследования и данному пониманию феномена интуиции было отдано предпочтение подавляющим большинством материалистически мыслящих исследователей.

В последние годы на страницах ряда научных изданий были опубликованы интересные материалы по проблеме интуиции, с которыми выступили некоторые советские и зарубежные ученые: В. Ф. Асмус, М. Бунге, Э. В. Ильенков, А. С. Кармин, Б. М. Кедров, П. В. Копнин, М. Млезива, В. Мликовска, А. А. Налчаджян, Я. А. Пономарев, К. Попович, А. Г. Спиркин, И. Третера, М. Фрицганд, Е. П. Хайкин и др. В этих исследованиях нашли отражение многие актуальные проблемы интуиции. Вместе с тем еще далеко не все вопросы получили должное освещение; некоторые из них вообще выпали из поля зрения исследователей.

Для многих из них несколько неожиданным оказалось столкновение с чрезвычайно широким, поистине безграничным семантическим диапазоном самого понятия "интуиция": от смутного полуосознанного "предчувствия", близкого по своему характеру и форме проявления к психобиологическому инстинкту животных, до высших форм творческого мышления, имеющих место в науке и искусстве. По современным представлениям интуиция это и "вид знания", и "специфическая способность", и "особое чутье", и "догадка", и "мгновенное восприятие", и даже "фантазия".

Следует отметить, что отсутствие в науке твердых и ясных представлений на этот счет, невозможность проверки результатов исследований экспериментальными методами создали условия для проникновения в широкую печать недостаточно квалифицированных и путаных мнений. Многие авторы независимо от рода их профессиональной деятельности и научных интересов, затрагивая в той или иной мере вопросы теории творчества, считают своим долгом попутно обогатить проблему интуиции новыми, как правило весьма произвольными, дефинициями. В результате этого, как справедливо отмечалось специалистами, среди того, что пишут и говорят об интуиции, общим является лишь само слово "интуиция".

В поисках решений проблемы интуиции многие философы пошли по пути выявления сущности феномена через исследование некоторых его специфических свойств и особенностей, таких, например, как "непосредственность", считая последнюю важнейшей, наиболее характерной особенностью интуитивного мышления, определяющую его гносеологическую сущность, причем это в равной мере относится как к интуиции чувственной, так и интуиции рациональной. Сложнее обстоит вопрос с эвристической интуицией. Однако последняя представляет собой одну из форм интеллектуальной деятельности, хотя и весьма специфическую, но вряд ли благодаря этому обстоятельству выходящую за рамки теоретической формы познания. Эвристическая догадка возникает внезапно и без видимого опосредствования мышлением в логико-дискурсивной форме. Естественно, что "непосредственность" подобного рода отличается от того понимания непосредственности, которое имеется в виду при чувственной интуиции.

Таким образом, непосредственность является существенной чертой как чувственной, так и рациональной интуиции. Однако если очевидность непосредственности чувства не вызывает сомнений, равно как и то, что данная форма познания не представляет собой сложной гносеологической проблемы, то непосредственность рациональной интуиции (непосредственность абстрактных форм мышления), напротив, является чрезвычайно важной проблемой гносеологии, которую не могли правильно решить ни античные философы, ни рационалисты. Основная ошибка как Платона, так и рационалистов XVII в. состоит в том, что, во-первых, непосредственности придавалось абсолютное значение и, во-вторых, интуиция, как непосредственная форма знания, рассматривалась как самостоятельная и независимая форма постижения истины, причем более надежная, чем все прочие. Впервые это заблуждение было преодолено в диалектической системе Фихте – Гегеля.

В связи с вышеизложенным закономерно возникает вопрос: является ли интуиция непосредственной формой знания? Вполне очевидно, что непосредственность интуиции имеет свою специфику. Интуиция как момент познания немыслима без опоры на чувственные и рациональные элементы. Идеи, вызванные к жизни "интуитивным озарением", всегда оказываются уже связанными с системой понятий, а понятия, как отмечал В. И. Ленин, всегда опосредствованы. Именно опосредствованная опытом и теорией, многократно повторяющаяся и прочно закрепленная система знания, навыков делает возможным непосредственно-интуитивное восприятие некоторых истин. Как справедливо отмечает В. Ф. Асмус, непосредственность подобного рода – не безусловная непосредственность. "Непосредственные истины непосредственны лишь по отношению к тем истинам, которые на них опираются и которые из них выводятся"108.

Понятия "интуиция" и "непосредственное знание" не являются тождественными понятиями. Отождествление этих понятий, как уже отмечалось, носит исторический условный характер, имеющий свои объективные причины. Определение интуиции как "непосредственного знания" имеет столь же условный характер, как, скажем, "инсайт" или "догадка". Все эти понятия характеризуют интуицию лишь с одной стороны, выделяют лишь один из возможных аспектов ее исследования. Суть интуиции не раскрывается лишь через фактор непосредственности, а опосредствованное не есть только интуитивное и не сводится к последнему. Более того, этот вопрос вообще выходит за границы гносеологии и распространяется на характеристику различных явлений действительности. Потому-то непосредственное и опосредствованное и составляют различные стороны диалектически единого целого. Непосредственный характер интуиции имеет не абсолютный, а ограниченный, условный смысл.

Современный уровень развития марксистской философии и естественнонаучного знания позволяет исследователям уточнить, а в ряде случаев и пересмотреть некоторые традиционные представления и оценки. Совершенно ясно, что понимание интуиции, которое выработала домарксистская философия, сегодня уже не удовлетворяет, равно как и тенденция решения проблемы средствами и методами традиционной эпистемологии. Опыт исследования проблемы интуиции убедительно показал, что наиболее продуктивно ее разработка шла там, где интуиция рассматривалась как частный случай движения человеческого познания к истине, как специфический элемент психологии мышления. И, напротив, абсолютизация интуиции как универсального средства истинного знания и как предмета исследования неизменно приводили проблему в тупик, в дебри мистики и иррационализма.

За более чем двухтысячелетнюю историю философской науки проблема интуиции неоднократно получала весьма определенные и конкретные решения. Но всякий раз эти решения несли на себе печать исторической и логической детерминированности тем или иным этапом развития человеческого знания.

Меняла свою форму и сама проблема. Неизменным оставался только тот факт, что все известные истории науки концепции интуитивного знания всегда возникали в непосредственной связи с постановкой новых гносеологических проблем естественнонаучного познания и решались в соответствии с задачами и уровнем развития самой теории познания, а также уровнем социально-теоретического развития общества.

Отсюда следует и другой весьма важный вывод: интуиция никогда не была частной проблемой гносеологии или психологии. Оставаясь важным и необходимым элементом познания, наглядно раскрывающим диалектичность и гибкость человеческого мышления, его творческий характер, интуиция в свою очередь как в фокусе собирала и отражала всю многогранную и многоплановую картину развития научного знания как продукта социально-исторической эволюции человека и общества.

Интуиция выступает не только как продукт научного знания, но и как средство его дальнейшего углубленного исследования, поскольку способствует выявлению новых связей и отношений в его сложной структуре. Таким образом, разработка проблемы интуиции с необходимостью вносит определенный вклад в дальнейшее углубленное исследование материалистической диалектики и теории познания. Для того чтобы раскрыть суть интуитивного мышления, необходимо прежде всего выйти за пределы порочного и чрезвычайно узкого круга, очерченного словом "интуиция", но не в область чистых абстракций, спекулятивных суждений, а в область ленинской теории отражения и конкретно научного знания. При этом нужно учесть, что ни одна форма теоретического знания, в том числе и интуиция, не может быть правильно понята и истолкована вне учета психической формы отражения, содержащей момент индивидуального, особенного, который никак не может быть раскрыт средствами логического анализа. Игнорирование этого факта в исследовании особенностей процесса познания ведет к серьезным методологическим

ошибкам.

Надо учитывать то обстоятельство, что диалектика процесса познания требует всестороннего анализа, изучения всей противоречивости бытия и сознания, непосредственного и опосредствованного, чувственного и рационального, эмпирического и теоретического, сознательного и бессознательного, логического и интуитивного знания, возникающего как бы "внезапно", "вдруг", из ничего.

психологической и физиологической наук.

Как момент познания, интуиция содержит в себе элементы абстрактно-логического и психически-индивидуального. Последнее не только всегда присутствует в познавательном процессе, но и в значительной степени влияет на его ход, создает определенный внутренний фон. Особенно большую роль в интеллектуальной деятельности человека играют эмоции, без которых "никогда не бывало, нет и быть не может человеческого искания истины"110 и не свершалось, по словам Гегеля, "ничто великое".

Особенно ярко, по мнению большинства исследователей, роль интуиции вкупе с сопутствующими психическими процессами проявляется, как уже отмечалось, в творческой деятельности. В процессе творчества, считает П. В. Симонов, правомерно допустить существование специального механизма "психических мутаций", представляющего собой своеобразный путь формирования условно-рефлекторных связей в определенной зоне поиска. Роль "мутагенов" (воздействующих факторов), как правило, выполняет подсказка, аналогия, ассоциация и т.п. И если включить эти компоненты в некоторую реальную систему выработки нового знания, то станет очевидным, что полученный результат не мог бы быть найден путем логического конструирования. Высказывается предположение, что весь этот механизм, возможно, представляет собой один из принципов формирования интуитивных решений.

Исследование "психических механизмов" интуиции имеет важное значение в плане позитивной разработки проблемы. Нельзя, однако, согласиться с мнением, согласно которому подход к интуиции как психическому феномену правомерен лишь в системе психологической, но никак не философской науки и что изучение самой проблемы вообще исчерпывается психофизиологической проблематикой. По крайней мере философский анализ проблемы якобы возможен после того, как будут раскрыты хотя бы некоторые психологические механизмы интуиции.

Можно ли не считаться с тем фактом, что интуиция в качестве гносеологической проблемы была поставлена философией и, кстати сказать, получила определенное решение задолго до того, как стала объектом психологических исследований. Гносеологический аспект проблемы интуиции как с исторической, так и с логической точек зрения предшествует всем прочим аспектам исследования. Но дело даже не в приоритете той или иной науки, а в тех методологических принципах, которыми руководствуется научная психология. Собственно психологический анализ интуиции, по признанию самих же психологов, не может претендовать на абсолютное решение проблемы и нуждается в "руководящем" и "направляющем" действии со стороны философии111. Во всяком случае это справедливо, когда речь идет об "интуитивном познании". Все это свидетельствует о несостоятельности мнений, согласно которым к отдельным аспектам исследования проблемы интуиции философия якобы вообще не имеет никакого отношения. Успешное решение проблемы немыслимо без тщательного анализа различных ее сторон и аспектов.

Феномен интуиции представляет собой сложное и многогранное явление: с одной стороны, это специфическая форма познавательной деятельности, с другой – особая форма психического отражения. Единственно верным и плодотворным направлением следует, видимо, считать комплексный подход к решению проблемы. При этом философия является методологической основой всякого рода исследований, а для самой философии гносеологический аспект проблемы был и остается определяющим. Это дает возможность показать интуицию как специфическую и вместе с тем диалектически необходимую форму (момент) познавательной деятельности человека, дающую возможность говорить о результатах интуитивного познания как о знании, адекватно отражающем объективную реальность.

Проблема интуиции была и остается тем, что иногда называют "вечными проблемами философии". Она будет менять свою форму, но сохранять неизменной свою гносеологическую сущность. Как справедливо заметил датский философ Хеффдинг, решения проблем могут умирать, сами же проблемы остаются вечно живыми. Если бы это было не так, у философии не было бы столь долгой истории. В этом отражена суть диалектической природы человеческого познания.

-

Проблема интуиции – стыковая проблема, ставшая предметом изучения таких наук, как философия, психология, физиология высшей нервной деятельности и других. Отсюда – различные подходы к разработке проблемы и многочисленные значения понятия "интуиция".

-форми і. та каузометрія

Видимо, надо попытаться более подробно остановиться на вопросе об источнике действия интуиции. Ведь раз такая форма познания существует, а об этом, как известно, свидетельствует вся история науки, значит, существует и объективный источник, обеспечивающий ее действие.

В далекие времена первобытный человек, отнюдь не вооруженный знаниями действительности, неосознанно выбирает и оценивает, а впоследствии и использует более существенные свойства и качества, присущие данному конкретному объекту. Огромное количество информации поступает при этом в мозг. И чем дальше развивается человечество, чем больше знаний оно приобретает в своей предметно-практической деятельности, тем сильнее возрастает поток информации.

Большая часть полученной информации остается неиспользованной, но на долго запечатлевается в нашем мозгу в виде ассоциативных связей. "Из всей суммы имеющихся знаний в каждый данный момент в фокусе сознания светится лишь небольшая их доля. О некоторых хранящихся в мозгу сведениях люди даже не подозревают.

В регулировании поведения человека играют немаловажную роль многие впечатления, полученные в раннем детстве и прочно осевшие в глубинах неосознанной психики"5.

Запас приобретенных знаний создает неограниченный резерв человеческого познания. В результате этого источник интуитивного познания выступает в форме скрытого от самого субъекта, но уже имеющегося у него знания. Назовем его криптогноза (от греч. kryptos – тайный, скрытый и gnosis – знание).

По-видимому, именно в поле криптогнозы, являющейся результатом неосознанного отражения, скрыта гносеологическая природа интуиции. Под криптогнозой имеется в виду временно неосознаваемое знание, полученное от непосредственного взаимодействия человека с объективным миром, включающее в себя весь предшествующий опыт субъекта, но не используемый им ранее. Эта скрытая область есть не что иное, как объективный источник неисчерпаемых возможностей человеческого сознания.

Нередко из арсенала криптогнозы извлекаются данные, относящиеся к областям знания, не имеющим прямого непосредственного отношения к предмету исследования. Криптогноза – это своего рода зашифрованное знание. А ключ от него – в интуиции.

Объем криптогнозы определяется двумя факторами: 1. Общей суммой знаний, приобретенных человечеством на данном этапе исторической практики. 2. Суммой знаний, которой располагает тот или иной ученый.

Только на основе этих факторов возможно накопление криптогнозы. Последняя отличается от наличного знания тем, что его накопление и использование происходят посредством неосознанных и интуитивных процессов.

Иными словами, то, что мы относим к криптогнозе, – это скрытые от ученого возможности его познавательных функций, это часть знаний и сведений об окружающем мире, о наличии которых сам он до определенного момента и не подозревает. Образно говоря, мы никогда не можем знать всего того, что знаем. Человек не в состоянии определить объем знаний, запечатленных в тайниках его сознания в результате взаимодействия с объективным миром. Отсюда и столь неограниченные, порой фантастические возможности нашей интуиции.

На уровне неосознанного осуществляется накопление криптогнозы. На уровне интуитивного (посредством различных форм интуиции, о которых будет сказано далее) осуществляется использование криптогнозы, т.е. путем неосознанного выбора – извлечение из общего объема накопленного знания того, что необходимо для данного этапа исследования. Забегая вперед,

неосознанного взаимодействия чувственного и логического познания. При этом необходимо



Назад
 


Новые поступления

Украинский Зеленый Портал Рефератик создан с целью поуляризации украинской культуры и облегчения поиска учебных материалов для украинских школьников, а также студентов и аспирантов украинских ВУЗов. Все материалы, опубликованные на сайте взяты из открытых источников. Однако, следует помнить, что тексты, опубликованных работ в первую очередь принадлежат их авторам. Используя материалы, размещенные на сайте, пожалуйста, давайте ссылку на название публикации и ее автора.

281311062 (руководитель проекта)
401699789 (заказ работ)
© il.lusion,2007г.
Карта сайта
  
  
 
МЕТА - Украина. Рейтинг сайтов Союз образовательных сайтов