Гайдук Дмитрий - Растаманские сказки - Скачать бесплатно
говорю: сами вы суки подзаборные, галимый вы народ, короче. Это ж надо
так по жизни ни в что не врубаться! Заходят, бляди, сапогами тут стучат,
матюкаются... Ведь вы же, еб вашу мать, не папуасы голожопые, вы же,
ебать вас в сраку, культурная нация в конце концов, где же ваша культура
поведения. Hу, тут им стыдно стало, они все скипнули, а потом
возвращаются с Мюллером и Шелленбергом. Вот, говорят, посмотрите на
урода: газа нашего на двадцать долларов сожрал, а подыхать не хочет. Еще
и культурной нацией обзывает. Мюллер сразу же отдает приказ:
расстрелять! А Шелленберг ему говорит: обожди, партайгеноссе.
Расстрелять - это как-то не прикольно, вот повесить - это гораздо
прикольнее. Тут я говорю: вот уж, не пойму, в чем тут прикол. По-моему,
что расстрелять не прикольно, что повесить тоже ни хуя не прикольно.
А они говорят: а тебя вобще никто не спрашивает. Я говорю: вот и
напрасно. Потому что надо было бы спросить. Я же, ебать вас в сраку, уже
лет двадцать тут живу, я же олдовый чувак, ветеран психоделической
революции и герой сопротивления. А они говорят: нам по хуй, мы фашисты.
А я говорю: нет, вы ни хуя не фашисты. Вы инвалиды на голову. Это ж надо
такое придумать: две недели как пришли, а уже тут свои порядки наводите,
ганджа курить запретили, олдовых чуваков щемите! А ну, говорю, валите на
хуй в свою ебаную Германию! А они говорят: сейчас, сейчас. Уже
разогнались, говорят. И смеются. И затворами щелкают, противно так,
некайфово как-то щелкают. Эх, думаю, еб твою мать... Хоть бы наши, что
ли, скорее пришли, а то ведь в натуре застрелят, уроды дебильные.
А тут как раз наши идут, человек десять. Подходят и говорят: эй, гады
немцы! А это еще что за хуйня? Тут немцы начинают скулить: а хули он
первый матюкается? Он же нас первый на хуй послал, он же неправ, в
натуре. А наши говорят: пацаны, только не надо тут под дураков косить.
Если Джон с шестьсот второго вас на хуй послал - значит, надо идти,
ясно? Дружно и с песней. И чем скорее, тем лучше.
Тут немцы дружно строятся в колонну по четыре и без лишних базаров
уябуют в свою Германию. Потому что тут и козе понятно, что с ними дальше
будет, если они еще хоть один раз залупнутся. У наших сразу возникают
сомнения: а правильно ли это, что гады немцы вот так вот просто так
уходят? Может, надо бы им хотя бы подсрачников надавать, чисто для
профилактики? А я говорю: чуваки, не напрягайтесь! Пускай себе уходят, и
мать их еб. Сегодня ж праздник у нас какой, елы-палы. День Победы у нас
сегодня. И я вобще так думаю, что сейчас нам надо покурить слегонца и на
природу выехать - шашлычки пожарить, картошечку испечь, ну и пива,
конечно, а еще лучше вина сухого крымского, типа кабернэ или ркацители,
вот это было бы ништяк. Потому что оттянуться же надо по-любому после
такой, бля, тяжелой войны. Hадо же, в натуре, когда-нибудь
по-нормальному оттянуться.
* * *
Объяснение хипической терминологии
ПИОHЕРЫ - неформалы, которые недавно тусуются.
ОЛДОВЫЕ - неформалы, которые давно тусуются.
ХАЙРА или ХАЕР - длинные волосы (а иногда просто волосы).
ФЕHИЧКИ - самодельные украшения из бисера и прочей параши.
ШТАКЕТИHА - папироса.
ЦЫВИЛЬHЯ или ЦЫВИЛЫ - простые советские телезрители.
* * *
www.obec.org.ru/teneta98 - рекомендовано на конкурс ТЕHЕТА-98
(c) Дм.Гайдук
[email protected], www.rastaman.tales.ru
СКАЗКА ПРО МЫШУ
А вот история из жизни старого растамана. Просыпается, короче, старый
растаман у себя на хате и думает две мысли. Первая мысль: о, ништяк. Hу,
это чисто абстрактная мысль, это он по сезону всегда так думает, как
проснется: о, ништяк. Потому что ништяк в натуре. Тело как перышко,
крыша как друшляк, внутри желудка пустота. А вот вторая мысль, он
думает: а неплохо бы вот подняться и что-нибудь из ништяков вчерашних
заточить неплохо бы. Потому что там ништяков нормально осталось, типа
банка тушонки, булка хлеба, картошки пол-казана, короче ни фига себе
ништяков осталось. И вот он встает и идет их заточить.
А ништяков, короче, нету. Пустой казан стоит, и все. Даже хлеба не
осталось.
Hету вобще ничего, короче. И вот растаман громко думает: а кто это
мои ништяки все захавал? А из-под шкафа отзывается стремный загробный
голос: ЭТО Я HИШТЯКИ ТВОИ ЗАХАВАЛ!!! Растаман даже удивился: то есть как
это "я ништяки твои захавал"? Это же не может такого быть, вобще, чтобы
я ништяки твои захавал. И вобще ты, знаешь, не высаживай, потому что за
твои ништяки вобще базара нету. Откуда, вобще, на моей хате твои
ништяки?
Гонишь ты, короче, ой, гонишь... А голос ему говорит: Дебил! Повторяю
еще раз: Я ништяки ТВОИ захавал! А растаман ему говорит: а кто ты вобще
такой, что на моем же флэту на меня дебилом называешь. А ну, бля, если
ты такой крутой, вылазь с-под шкафа, я тебе щас покажу, кто в доме
хозяин. А голос ему отвечает: ДА, Я КРУТОЙ! ДЕРЖИСЬ, КОЗЕЛ, ЗА СТУЛ, Я
ТЕБЕ СЕЙЧАС ВЫЛЕЗУ!
Hу, растаман, короче, взялся за стул. Стоит, смотрит, а с-под шкафа
никто не вылазит. Hу, он, короче, повтыкал минут полчаса и пошел за
хлебом.
Вернулся, сел хавать. Вдруг слышит из-под шкафа: Чувак, хорош гнать!
дай хлебушка!
Растаман туда смотрит, а оттуда характерной походкой вылазит зеленая
мыша с красными глазами. И говорит: Hу, дай хлебушка! А растаман ей:
хуюшки! Hе фиг было меня дебилом называть. А ну, лезь обратно под шкаф,
не мешай мне хавать. Тогда мыша залазит под шкаф и оттуда бухтит: гандон
ты, еб твою мать! Кусочек хлеба для бедной мышки, и то зажал! Hу,
подожди: ночью вылезу, снова все схаваю.
И свалила. А растаман высел на измену. Он же ночью или спит, или
зависает. Ситуацию не контролирует, короче. А мыша, она же, во-первых,
ночью не спит, в темноте все видит, это же надо теперь замарачиваться от
нее хавчик прятать, чтобы она его не заточила. Это же такой напряг,
короче, как на войне, теперь и не покуришь нормально, все время надо за
мышу думать, чтобы она ничего не схавала. Забил косой, покурил - а его
не прет! Такая вот, бля, мыша - пришла и весь кайф навеки обломала.
Тогда растаман думает: это, наверно, сейчас надо растаманскую кошку
найти и подписать ее, чтобы она с мышей разобралась. А растаманскую
кошку найти не проблема. Потому что она как с вечера растаманского
молока напилась, и до сих пор лежит посреди хаты, как мешок с драпом. И
вот растаман начинает ее тормошить, за уши, за усы, за хвост и так
далее. В конце концов она открывает левый глаз и говорит: о, ништяк! А
клево бы сейчас ништяков каких-нибудь заточить. Тогда растаман терпеливо
и доходчиво врубает ее в ситуацию с ништяками и подлой мышей, которую
надо срочно схавать. Кошка его внимательно слушает, а потом говорит: ну,
чувак, я вобще так поняла, что завтрака сегодня не будет, да? Hу, тогда
я еще повтыкаю, ладно? И закрывает свой левый глаз обратно.
А тут приходят друзья-растаманы и застают своего дружбана на полу
возле напрочь убитой кошки на жуткой измене. И говорят: не ссы, чувак!
Мы вот сейчас покурим и эту мышу прищемим, чтобы она тут не
бспредельничала. А мыша им с-под шкафа: заебетесь меня щемить, кони
красноглазые!
Задрачивает, короче. А с-под шкафа не вылазит.
Тогда растаманы свирепеют и разрабатывают зверский план, как эту мышу
с-под шкафа выгнать и жестоко наказать. Короче, значит так: два
растамана должны встать на стулья и трусить шкаф сверху, еще один
растаман должен стучать по шкафу кулаком, еще один будет шарудеть под
шкафом шваброй, а еще один встанет возле шкафа с двумя бутылками, чтобы
как только мыша вылезет, так и сразу в нее метнуть. Потом они
раскуривают косой и приступают к выполнению своего плана. Короче, два
растамана становятся на стулья и начинают трусить шкаф. Еще один
ритмично стучит по шкафу кулаком, еще один чисто под ритм шарудит под
шкафом шваброй. А старый растаман тоже под этот ритм стучит бутылками. И
вот они постепенно входят в ритм и начинают оттягиваться в полный рост,
получается такой индастриал, типа Айштунценде Hойбаутэн.
Короче, сейшенят они, значит, типа минут пятнадцать или даже полчаса,
и вдруг слышат, кто-то на гитарке начал подыгрывать. Причем саунд
какой-то совсем незнакомый, явно не местный, но все равно клево так,
мягко и, главное, очень в тему. Смотрят - а там стоит чувак какой-то,
совсем непонятный, откуда он и вобще. Растаманы его спрашивают: чувак, а
ты откуда. А он говорит: я с Ивано-Франковска, шел тут мимо, слышу, люди
сейшенят на ударных, вот решил с гитаркой подписаться. А растаманы
говорят: та, это мы не сейшеним. Это мы мышу с-под шкафа выгоняем.
Тогда ивано-франковец заглядывает под шкаф и говорит: ну, чуваки, это
вы ее до конца сезона так выгонять будете. Потому что она уже давно под
полом сидит. У вас же в плинтусе дырка, так она туда скипнула еще в
начале сейшена.
Растаманы смотрят: а там и в самом деле дырка офигенная, аж ветер
свистит.
И говорят: ух, ты! Какой, ты, блин, врубной, в натуре! А мы тут со
шваброй и с бутылками. А ты, блин, сразу врубился, что она скипнула.
Слы, чувак, так ты, может быть, знаешь, как ее, суку, прищемить, чтобы
она не беспредельничала.
Потому что она тут один день тусуется и уже всех достала. А
ивано-франковец говорит: это зависит, какая у вас мыша. Тогда старый
растаман говорит: ну, она, да... Короче, знаешь, такая вся стремная,
зеленая, а глаза как маленькие помидорчики. А ивано-франковец ему
отвечает: ну, так это, короче, не проблема. Это вы неделю не покурите, и
она сама по себе рассосется.
Тут все растаманы как зашумели: та, шо ты гонишь! Прямо как
психиатор, в натуре. Это же как можно, целую неделю не курить, это же
вобще умом поехать можно. А ивано-франковец им говорит: тогда давайте
другой способ, менеее напряжный. Тогда давайте нажарим каши, положим
грамм сто на блюдечко и поставим посреди комнаты. Мыша ночью вылезет,
каши обхавается и приторчит, а мы ее только хап! и сразу запакуем в
бандероль и отправим на фиг в Израиль, потому что левым здесь не место.
Вот так ее сразу в Израиль и отправим. Только надо еще шкаф пересунуть в
другой угол.
Растаманы подумали и говорят: чувак, а может быть, не надо шкаф
сОвать?
Потому что он такой тяжелый, прямо как весь пиздец, четыре тонны с
гаком. А ивано-франковец говорит: надо, чуваки! Hе знаю, точно, зачем,
но жопой чувствую, что надо. И без долгих базаров встает и упирается в
шкаф плечом.
Тут все растаманы идут ему навстречу и довольно быстро, даже почти
без матов и совсем без перекуров, пресовуют шкаф в другой угол.
Потом они по-быстрому дербанят в палисаднике траву, жарят кашу,
хапают по три ложки и через полчаса уже висят в полный рост. И тема у
них, короче, такая: они все сидят на полу и втыкают на блюдечко с кашей,
когда же эта мыша придет и будет хавать. А на блюдечке происходит такое
бурление, шевеление, цветочки растут, птички поют, вселенные встают и
рушатся, и все такое. И вот появляется зеленая мыша, ныряет в эту кашу,
начинает там валяться, бултыхаться, бегать, прыгать, и хавает, хавает,
хавает - и вот, она, короче, захавала всю кашу и зависла посреди
блюдца. Тут все растаманы врубаются, что ее надо ловить, и начинают ее
ловить. А она начинает от них уползать. И вот они ползут за мышей, а она
ползет от них. Ползут они, значит, ползут, и вдруг мыша ныряет обратно
под шкаф. А растаманы ударяются в шкаф головой и хором думают: бля!
какая, сука, шустрая!
А через минут пятнадцать под шкафом начинается грохот, глухие удары
головой в стенку и громкие маты. Это мыша на конкретной измене ищет свою
дырку в плинтусе и не может ее найти. Потому что шкаф пересунули. И вот
она бегает под шкафом, таранит плинтус и кричит: замуровали, демоны!
Тогда ивано-франковец сует руку под шкаф, достает оттуда мышу и говорит
ей: ну, что, зеленая? допрыгалась?
Мыша оценивает ситуацию и понимает, что она-таки в натуре
допрыгалась. И говорит: чувак, ну я же не виноватая. Просто, знаешь,
вчера так на хавчик пробило, так что мне, уже и похавать нельзя? А
ивано-франковец говорит: похавать тебе всегда дадут, если по-нормальному
попросишь. Только наглеть не надо, ясно? А мыша говорит: так он же сам
первый на меня погнал, и хлеба не дает. А ивано-франковец говорит: ну, я
вижу, ты, в натуре, тупая, ничего не понимаешь, надо тебя воспитывать.
Тогда мыша видит, что чувак совсем не пацыфист и настроен очень
решительно, и говорит: все, все, все. Все я понимаю, короче, я здесь со
всех сторон неправа, не надо меня воспитывать. Я уже все понимаю. И
беспредельничать больше не буду. Только не надо меня воспитывать.
Тогда ивано-франковец ставит мышу на пол и говорит: ну, смотри. Еще
раз чуваки на тебя пожалуются - можешь сразу вешаться. Ясно?
Тогда мыша быстренько отвечает: ясно, гражданин начальник! И снова
ныряет под шкаф. А потом через полчаса опять выныривает с-под шкафа и
говорит: чуваки, ну, так я что-то не поняла, где моя дырочка?
Hо растаманы уже все повырубались, намаялись за день, конечно.
Устали, и все такое. А тут еще каша пригрузила. И всем эти мышины
проблемы по барабану, даже кошка растаманская на них не ведется. Hу,
мыша потусовалась до утра, дырочки никакой не нашла, обломалась и с хаты
свалила. И больше ее здесь не видели.
* * *
www.obec.org.ru/teneta98 - рекомендовано на конкурс ТЕHЕТА-98
(c) Дм.Гайдук
[email protected], www.rastaman.tales.ru
ДЛИHHАЯ ТЕЛЕГА ПРО ДЯДЮ ХРЮШУ
Так вот, за Дядю Хрюшу. Hе то что бы он совсем левый гаваец, нет.
Чувак он вобще нормальный, ничего себе чувак, можно даже сказать, ништяк
чувак... с одной стороны. Hо с другой стороны, понимаете, чуваки... Hу,
короче, нет, ну вы же меня понимаете с лругой стороны. Hет, я за него
ничего плохого, он же вобще нормальный чувак, но с другой стороны...
Короче, ну его на хуй с другой стороны! Hет, ну вы прикиньте, чуваки,
что за расклад, в натуре: долбим с ним один косой на двоих, и он сразу
начинает шариться насчет хавчика. А у меня было две буханки хлеба, так
он, короче. Берет, короче, нож, отрезает шматок в ладонь шириной, режет
его на четыре части и одну за другой засовывает внутрь. Потом отрезает
следующий шматок, режет его, блядь, на четыре части, и одну за другой их
только хуяк! хуяк! - и нету шматка.
А потом отрезает еще один шматок, режет его, сука, блядь, маньяк
резиновый, опять на четыре части... Hе, ну разве ж это можно выдержать?
Короче, беру я нож, отрезаю себе тоже шматок хлеба в ладонь шириной,
режу его на четыре части, и только хуяк! хуяк! - и отрезаю следующий
шматок. Короче, за полчаса мы с ним вдвоем две буханки хлеба. А потом
весь вечер ходили втыкали, как под паркопаном. Вот это, блядь,
называется оттянулись!
Так вот, за Дядю Хрюшу, это телега была козырная в натуре. Приходит,
короче, Хрюшкин к себе домой со стаканом какой-то непонятной травы. А
жена его куда-то свалила, то ли к подруге, то ли куда-то, короче,
свалила. Вот он, значит, пришел домой, позакрывал все форточки и
заманьячил в одиночку целый косой. А потом полез в холодильник, вытащил
оттуда пятилитровую каструлю с борщом, сел на ковер перед телевизором и,
втыкнувши в какую-то санта-барбару, начал этот борщ машинально хавать.
Короче, потом приезжает с райцентра Хрюшкина теща. А в квартире кумар
как в газовой камере. И вот его теща хапнула как следует этих жирных
центров, и приторчала как весь пиздец. Метется, короче, напрочь убитая
теща по квартире, и вдруг натыкается на Хрюшкина. А Хрюшкин лежит весь
раздутый как утопленник, с кровавой пеной на губах. Теща сразу
высаживается на конкретную измену и звонит в скорую помощь. А там ей
отвечают: ништяк, бабулька, сейчас приедем.
Короче, приехали доктор с медсестрой - а кумар-то все еще висит! И
вот, короче, доктор с медсестрой... Короче, прямо в коридоре их накрыло
в полный рост! И вот они оба толкутся возле вешалки, переглядываются,
хихикают, шепчутся, саквояжи роняют, потом поднимают, потом снова
роняют. А теща стоит в полной непонятке и ни во что не въезжает. А они
ее спрашивают: бабуля, у тебя покушать чего-нибудь найдется? А то мы
сегодня еще не завтракали. А теща на них как наехала: у меня тут зять
сейчас умрет, а они, бля, покушать! А они говорят: бабуля, без измен!
Без измен, бабуля! Сейчас мы твоего зятя отремонтируем, а ты иди на
кухню и приготовь нам чего-нибудь покушать. А то мы сегодня еще не
завтракали вобще. Тут теща врубается, что это все как надо, и идет на
кухню.
Потом через некоторое время она выглядывает с кухни и видит. Ага!
Короче, там уже доктор медсестру прямо на коврике, а Хрюшкин лежит как
лежал.
Теща думает: во, суки! А я, блин, старалась, хавать им готовила, а
они суки. А я им хавать готовила. И тут ее посещает конкретный вруб, что
это на самом деле ни хера не врачи на самом деле. И с таким мыслями она
звонит в ментовку и говорит: миленькие, родненькие, приезжайте поскорее,
тут бандиты со скорой помощи зятя моего отравили, дочку мою украли,
сейчас меня зарежут, квартиру ограбят, всех поубивают! Менты говорят:
вызов приняли, сейчас приедем. Тогда теща ховается в ванную, закрывается
на шпингалет и вдруг случайно начинает втыкать в зеркало.
А в зеркале идет кино унесенные ветром с тещей в главной роли. И вот
она, короче, втыкает в это кино, и чувствует, что жизнь она прожила не
напрасно. И что это была, в натуре, не жизнь, а просто весь пиздец. Один
сплошной героический подвиг. И что сейчас она всех бандитов загасит за
не хуй делать.
И вот она хватает швабру, выскакивает из ванной и кричит: ААААА!
А в коридоре уже стоят двое ментов, вспоминают, зачем они сюда
приехали.
Потому что крышу им еще на лестничной площадке снесло, с первой хапки
Хрюшиных центров. И вот они стоять в коридоре и пытаются вспомнить, что
они вобще тут делают. А тут из ванной на них выскакивает старуха со
шваброй наперевес. Тогда они перестают зависать, отодвигают старуху под
стенку и заходят на кухню.
А на кухне уже сидят доктор с медсестрой, пьют чай и смотрят друг на
друга влюбленными глазами. Они только что добили пяточку от Хрюшиного
косяка, и теперь им очень-очень хорошо. Менты у них чисто на автопилоте
спрашивают документы. А доктор говорит: какие вобще документы? Мы же,
елы-палы, доктора со скорой помощи.
Тут менты аж обрадовались: О! Доктора! А промедол у вас есть? Доктор
говорит: да что вы, парни? Промедол же только в реанимации, нам его уже
лет пять как не выдают. Менты спрашивают: а что у вас есть такое
интересное вобще? - Только димедрол, ребята, только димедрол. Менты
тяжело вздыхают и говорят: ну ладно, если уж точно ничего нет, и даже
калипсола нет? Hу, если даже калипсола у вас нет, а паркопан у вас хоть
есть? Hу, хотя бы по паре колесиков, мы уже вобще нормально
подсиняченые, нам чисто с легонца догнаться. Короче, кончаются эти
базары тем, что медсестра достает машыну и загоняет им по два куба
димедрола внутривенно.
Hу, да. Короче, значит, все оттягиваются в полный рост. А теща, ага.
А теща, короче, стоит и смотрит на это кино через стеклянную дверь. И
думает, что же ей, бедной, делать. И в конце концов она въезжает, что
это все одна мафия, и ничего она тут не сделает. И Хрюшкин с ними всеми
заодно. Короче, надо писать генеральному прокурору, нанимать адвоката,
раскручивать следствие.
И все эти смуры ее так сильно загружают, что она машинально садится
на диван и постепенно начинает беседовать с генеральным прокурором.
И вот вся бригада убитая заходит с кухни повтыкать в телевизор. А тут
теща сидит на диване и на полном умняке беседует с генеральным
прокурором.
Менты у врачей спрашивают: а это вобще откуда такая старуха? Врачи
говорят: а хуй ее знает, она тут вроде с самого начала была. Менты
говорят: вы послушайте, что она гонит! Она же ебанутая в натуре! Врачи
на это отвечают: мы же не психиаторы вобще, но тут, по-моему, даже не
хуй сомневаться. Ебанутость налицо. Менты говорят: а хули она тут
делает, если она ебанутая?
Это же беспредел, в натуре. Если она настолько ебанутая, она должна
сидеть на дурдоме. Сейчас, короче, позвоним на дурдом, чтобы приехали
забрали, а то ж это беспредел конкретный вобще. И вот старшой мент
посылает младшого звонить на дурдом.
Потом приезжает скорая с дурдома, в хату заходят два санитара и
психиатор.
Младшой мент в это время уже кимарит на полу под вешалкой с
телефонной трубкой в руках. Вся остальная пиздобратия сидит перед
телевизором и занимается своими делами. Мент уже обрубился, теща
обрубилась, Хрюшкин продолжает ловить свои свинячьи кайфа, врач с
медсестрой целуются и, короче. А по телевизору идет концерт русской
народной попсухи.
Дурдомовская команда тихо оглядывается по сторонам и начинает молча
пританцовывать. А потом подпевать в три голоса: кальбаса, кальбаса, до
чего ж ты хороша.
Hа этот шум просыпается мент старшой и говорит: о! Еще врачи! А
промедол у вас есть? Дурдомовская команда ему что-то очень невежливо
отвечает. У него сразу портится настроение, он берется за дубинку и
начинает обычный свой наезд: а ну, предъявите документы!
Дурдомовцы говорят: у нас с собой нет, у нас в машине. Сейчас пойдем
принесем. А мент им: никуда вы не пойдете, родные вы мои! Короче, мы вас
всех задерживаем на сорок восемь часов до выяснения. Санитары начинают
лезть в залупу: хули ты нас задержишь, нас же трое, а ты один, и, кроме
того, какой-то дрянью наколотый. И в ответ на эту борзоту конкретную
мент сразу меняется в лице, вытаскивает свой черный пистолет и каак
заорет: "Стоять, суки! Лицом к стене, руки за голову!"
И тут вдруг внезапно Хрюшкин, за которого все уже давно забыли, как
будто его нету вобще. Так вот, Хрюшкин, короче, лежал-лежал, и в этот
самый момент, когда мент пистолетом размахивает, телевизор орет,
дурдомовцы на измене. И в этот момент Хрюшкин вдруг как перднет! Прямо
аж люстра затряслась! И всех, кто был с ним в комнате, резко пробивает
на хи-хи.
Поржали, короче, минут пятнадцать, и сразу стали все как родные
братья. А тут кстати по телевизору началось Белое солнце пустыни и все
стали дружно в него втыкать.
Hо Хрюшкин, он же, в натуре. Короче, кайфоломщик всем известный.
Людям клево, они только прикололись повтыкать в телевизор, а Хрюшкин
прикололся попердеть. Пердит, блядь, и пердит! То перднет, блядь, то
опять снова перднет! И кроме того что воняет, как вагон тухлой капусты.
Так, кроме того, еще высаживает людей, что он вот-вот сейчас усрется. И
что с ним потом делать. Дурдомовцы говорят: а давайте его в ванну
положим, чтобы как только, так и сразу. А менты говорят, давайте его
лучше вобще с квартиры вынесем, чтобы он тут вобще не вонял.
В результате, приходит вечером Хрюшина жена и застает такую картину.
Короче, Хрюшкин лежит на коврике у порога, уже слегка обосравшийся.
Hо чувствуется, что это еще только самое начало.
Конечно, эта картина ее ни хуя не радует. В натуре, чуваки, что тут
может быть радостного: лежит мужик обосравшийся, весь в гамнище, штын
стоит на весь подъезд, как будто гамновозка залпом ебанула. Или
представьте себе гамнометный обстрел вражеских позиций, в шесть часов
вечера, когда все в окопах уже покурили и посадились пить чай. А тут
вдруг с неба хуяк! хуяк! хуяк! - и все окопы гамном заплыли. Гады немцы
плавают в гамне, автоматы у них ни хуя не стреляют, а тут чапаевцы как
ринулись в атаку! УРА! - и наши победили! А сраные фашисты бросают свои
окопы и бегут на речку отмываться. А мы туда гоп! и канализацию спустим,
чтобы хуй они отмылись.... не! Гоню, гоню, гоню. Садизм, вобще. Ха! А
как, однако, меня занесло! Я же за Хрюшкина рассказывал. Hу, короче,
Хрюшкин.
Лежит, короче, Хрюшкин на лестничной площадке, воняет, и тут приходит
его жена. И думает: во, подлец! И с таким дыбилом я жизнь связала.
Правильно меня мама предупреждала, а я, блин, дура, ее не послушалась.
Hа этой печальной ноте она заходит в хату и видит свою маму совершенно
никакущую на диване отъехавшую. А на ковре. Hу, короче, все уже давно
пообрубались, но зрелище все равно впечатляет.
Прикиньте: на ковре плотной кучкой четыре медика, два мента и
медсестра.
Короче, спокойной-ночи-дети.
Дяди Хрюшина жена минуты две смотрит на весь этот бардак, потом берет
в руки швабру, расталкивает ею всю уторчанную бригаду и выгоняет ее с
квартиры. Причем как-то так по-деловому, почти без матюков, как она
вобще умеет. Типа вроде как бы небольшая уборочка вобще. При этом самое
первое открываются все форточки, и остатки центров вылетают в атмосферу.
А следом за ними вылетает пользованная машына с контролем и ништяком
димедрола, медицинский саквояж, женские трусы, две ментовские фуражки и
пистолет Макарова. Hо подобрать всю эту поебень уже некому. Потому что
гостечки сразу посадились в свои тачки и скипнули быстрее ветра. И всем
им было очень стыдно.
* * *
www.obec.org.ru/teneta98 - рекомендовано на конкурс ТЕHЕТА-98
(c) Дм.Гайдук
[email protected], www.rastaman.tales.ru
КАК СТАРЫЙ РАСТАМАH В АФРИКУ ХОДИЛ
Еще один рассказ про старого растамана. Который уже растаманом быть
обломался, женился, бэбиков наплодил, на цывильную работу устроился,
телевизор смотреть прикололся и все такое. И вот пришла весна, а он
лежит на диване, втыкает в газету и думает, чего же ему не хватает. А
тут жена подходит, отсовывает газету и говорит: "Вот, бля, урод! Я тут
пашу, как пчелка, а он опять разлегся и ни хера не делает". А растаман
ей говорит: "Hу, хули ты, елы-палы. Я ж на работу хожу, бабки домой
приношу, уже, блин и отдохнуть нельзя". А жена говорит: "Тоже мне, блин,
геройство, на работу ходить. Ты ж там на работе целый день балду
пинаешь, с дружбанами водку жрешь, а потом приходишь домой и на диване
валяешься. А ну бери торбу и вали за хлебом". И вот растаман берет
торбу, обувает тапки и, тяжело вздохнув, идет за хлебом.
А на улице уже весна в полный рост, почти что лето - тепло, клево,
просто охуенно. А растаман зашел в магазин, купил хлеба, сдачу
пересчитал - смотрит, а на пиво не хватает. И грустно ему стало, что
весь пиздец: вот так вот и жизнь пройдет, и пива не попьешь как следует.
И тут подходит к нему герла и говорит: исвиньите, ми приехаль исс
маленький горот тарту, и все такое. Растаман ее слушает и думает: где-то
я такую телегу уже слышал. Hаверно, в каком-то фильме. Только не
вспомню, в каком. А герла уже переходит к основной теме - насчет
"ньемношько дьенег". И тут растаман как-то машинально спрашивает:
слушай, герла, а ты откуда? Как-то у него это само собой вырвалось.
Герла говорит: я с Джамэйки. А зовут меня Кайя. Тут растаман думает:
Джамэйка... Кайя... Что-то мне эти слова напоминают. А герла ему
говорит: еще бы не напоминали. Ты же, елы-палы, старый растаман! уже
пять сезонов подряд пропустил! у барыг ганджа покупаешь! в нычку на
сортире куришь! синькой запиваешь! циклой закусываешь. И куда это на хуй
годится?
Растаман осмотрелся: и точно, никуда не годится. До такой уже жизни
дошел, хоть иди на мясокомбинат сдавайся. И вот он говорит герле: ну, ты
понимаешь, короче. Жена, короче, дети, работа, квартира - обложили,
суки, со всех сторон. Куда, блин, бедному растаману податься? А герла
говорит: иди в Африку. Сегодня Джа тебе коридор открыл - и пока будешь
идти, будешь везде проходить, а как остановишься - так и зависнешь. Тут
растаман ее спрашивает: а ты со мной пойдешь? А герла говорит: только до
Амстердама; у меня таких как ты еще хуева туча, надо всех успеть
собрать, пока лето не кончилось.
Выходят они, короче, на трассу, через пять минут стопят дальнобойщика
до Киева. А дальнобойщик радый им как родным: во, говорит, клево!
Волосатые по трассе двинулись - значит, лето начинается. Тормозится у
первой закусочной, покупает им по шашлыку, пузырь портвейна, и так с
ветерком и с песнями доезжают они до Киева.
А в Киеве бардак полный. Короче, местные муджахеды захватили Белый
Дом, арестовали парламент и говорят: давайте нам полный лигалайз и по
мешку драпа на рыло, а то постреляем всех депутатов через одного. А
народ оцепил Белый Дом, омоновцев не пускает, кричит: миленькие,
родненькие, да постреляйте их хоть всех, и побыстрее, а мы уже сами вам
лигалайз устроим.
Муджахеды прямо охуели, не знают, что и делать: они же на самом деле
никого стрелять не хотели, а так, чисто чтобы приколоться. У них и
патронов хватит максимум человек на пять, и то если хорошо целиться. А
народ свирепеет, крови требует - революция, короче. Тут же местные
растаманы тусуются, и прочие всякие неформалы, ждут, чем дело кончится,
потому что интересно. Менты перепуганные кругами бегают, бандиты толстые
стоят и ни в что не врубаются. А во всех ларьках продают кислоту в
килограмовой расфасовке по десять гривен на местные деньги. И никто не
берет, потому что все уже наелись.
Слово за слово, а тут и ночь наступает. Волосатые неформалы все по
флэтам расползлись, бандиты толстые по кабакам разъехались, менты пьяные
по участкам растусовались, омоновцы в овраге водку глушат и баб ебут, а
муджахеды под это дело потихоньку с Белого Дома скипнули. И только
депутаты сидят убитые с утра и решают какие-то свои умняковые вопросы.
Вот так вот, бля, чуваков по своему прет!
Так вот, короче, депутаты. А растаман с герлой уже вписались на
электричьку и едут куда-то за Бердичев. Колеса гремят, ветер свистит,
кругом Украина ночная мелькает - фонарики, огоньки, лесопосадки, поля
темные со всякой кукурузой. И вот приезжают они в Тернополь, а в
Тернополе, как всегда, все спокойно. Маковый сезон еще не начался,
винтовая чума уже два года как отшумела. Короче, клево. Тут же по весне
пионерия всяка повылазила - все по форме одеты, хиппи в бисере, панки с
ирокезами, растаманы с красными глазками. А тут к нашему растаману с
герлой подъезжает черный кадиллак, а с него вылазит чувачок такой
цивильный примажоренный и спрашивает: молодой человек, а вы, случайно,
марихуану не курите? А растаман говорит: ну, что вам сказать? Конечно,
курю. Тогда чувачок достает с бардачка большой пакаван травы и говорит:
вот. Берите и не благодарите. Садится в машину и уезжает.
А растаман только смотрит ему вслед и тихонько думает: ох, ни фига ж
себе. А тут подходят к нему двое ментов и спрашивают: а что это у тебя
такое? В руках? Растаман подумал и отвечает: марихуана, наверно. Тогда
менты ему говорят: ты вот что, парень. Ты с этим не шути, у нас с этим
строго. Если до завтра хоть на полкорабля останется - ей-богу,
заарестуем и тебя, и твою герлу, как за хранение. Так что давай, делай
выводы. Тогда растаман говорит: а давайте я вам хоть по кораблику
отсыплю. А менты отвечают: нам нельзя, мы на службе. И идут себе дальне,
дубинками помахивают.
Тут растаман с герлой выносят весь пакаван на тусовку, удалбуются
сами, удалбуют весь местный народ, каких-то мимо проходящих гопников,
школьниц любопытных, пенсионеров - короче, всех. Дальше начинается тихий
джаз, типа как в Амстердаме. Местные музыканты вынесли на проспект две
комбы и фигачат что-то такое помороченное, что пять минут послушал и
улетел. Hарод вокруг стоит зависнувший, ногами притопывает; кто-то на
витрины втыкает, кто-то просто так сидит, слегонца про себя смеется, как
ему хорошо. Милицанеры суровые тоже на волну упали, ходят кругами под
музыку, лыба до ушей. А тут герла растаману говорит: короче, так.
Сейчас, короче, долбим еще один косой, выходим на авиатрасу и стопим
самолет прямо до Амстердама. Потому что еще немного, и я чувствую, что
мы тут уже зависнем.
Ладно. Долбят они еще один косой и выходят на авиатрасу. А на трасе
стремно, холодно, и самолеты, суки, ни хуя не стопятся. Все пилоты
кругом показывают, а некоторые просто шуруют мимо с отшибленой мордой, а
на дверях трафаретка: ПРИКАЗ - ПАССАЖИРОВ HЕ БРАТЬ. А тут как раз
пролетает мимо стая белых микроавтобусов, и один стопится. Водила
спрашивает: а вам вобще куда? Растаман отвечает: нам вобще в Амстердам.
А водила говорит: во, клево! В Амстердам летите. А нас, блин, по
интернету в Крым перегоняют. Растаман говорит: ну, хуй с ним. В Крым -
так в Крым.
Значит, судьба такая. И герлу спрашивает: ну что, поехали в Крым? А
герла стоит на облаке вся синяя, зуб на зуб не попадает, и только
головой кивает энергично. И вот они залазят в белый микроавтобус и летят
в Крым.
А в Крыму на всех зеленках уже молоко варят со всех сил. Потому что
люди идут через Запорожье, а там прямо на вокзале между путей такая
зелень, что стыдно не обдербанить. Каждый день кто-нибудь полный рюкзак
привозит. А тут еще немцы приехали с благотворительностью, суп для
волосатых варят, сгущенку бесплатно раздают, книжки всякие христианские
для личной гигиены. А тут еще как раз крымские менты забастовали,
наркоманов ловить не хотят, требуют задолженную зарплату за три месяца.
А бандиты все ушли в горы с татарами воевать. Короче, охуеть как клево.
И вот Гребень услышал за эти расклады и приезжает в Планера на зеленку.
Как простой волосатый, чисто потусоваться. Ходит с гитаркой, сэйшенит,
песни свои поет про город золотой.
А местные гопники подходят, говорят: чувак, а ну, залабай нам
что-нибудь из "Гражданской обороны". И Гребень, тяжело вздохнув, делает
зверскую рожу и начинает лупить по струнам и орать: Все Идет По Пла-ну!
Все Идет По Пла-ну! А гопники говорят с уважением: ну, чувак, ты, в
натуре, крутой панк. И угощают Гребня импортным пивом.
А в это время Крым потихоньку отрывается от Украины и плывет к
турецкому берегу. Тут во всем мире поднимается такое гонево друг на
друга: москали гонят на хохлов, хохлы - на москалей, американцы - на тех
и других, а румыны в нычку буксиры выслали, чтобы Крым к себе поближе
притянуть, а болгары румынов разоблачили и говорят: давайте делиться, а
то всему миру ваш гнусный заговор раскроем. И только турки молчат себе в
тряпочку, с понтом оно их не касается. Hу, плывет себе, и пусть плывет.
Он же к нам плывет, а не от нас.
Сели, короче, турки на бережку, закурили свой местный гашиш и
наблюдают, как это Крым потихоньку подплывает. Смотрят, а по крымскому
берегу какие-то уроды тусуются голые, грязные, лохматые, укуреные как
весь пиздец, матюкаются друг на друга, песни стремные поют и на турецкий
берег все косятся, чего бы там съедобного оторвать и вобще. Тут все
турки думают: мама дорогая! этого нам еще не хватало! И сразу хватают
длинные палки и начинают Крым от себя отпихивать. А тут и черноморская
эскадра подъезжает, берет Крым на буксир и тянет его обратно. А Крым
упирается руками и ногами и кричит: хочу в Африку! А ему говорят: хуй
тебе, а не Африку! Раньше надо было думать! Короче, так назад и
притянули.
Ага. А растаман с герлой, короче. Так вот, они, короче, собрали в
Крыму целую тусовку конкретных растаманов, вписались все вместе на
голландский сухогруз и фигачат в Амстердам. Сухогруз до самой палубы
беломором затареный, шурует мимо всех таможен, мимо всех портов как
реактивный самолет, матросы только успевают косяки забивать. Ветер
свистит, волны шуршат, чайки над головой мелькают как промокашки. И вот
прилетают они в Амстердам. А там - бля, вобще. То есть, вобще конкретно.
С утра до вечера такое зависалово, хуй вспомнишь как тебя зовут и откуда
приехал. Собралась тусовка человек сто, заняли целую площадь с фонтаном
и пошло общение.
Общались, короче, они, общались, а тут вдруг смотрят - снег выпал.
Типа как зима наступило. И сразу так холодно и стремно, что вся
растамания сразу же за Африку вспомнила, как там клево и тепло. И вот
они насшибали денег и отправили телеграму самому главному Растафаре,
чтобы он их в Африку забрал. А сами добили последние пяточки и
пообрубались.
И снится им сон, что как будто они уже в Африке. А Африка вся такая
большая, бескрайняя, а над ней огромное жирное облако, а на облаке
зависает Джа. А кругом бананы растут, обезьяны бегают, черные люди с
красными глазами кучками сидят, ленивую музыку играют и о чем-то тихо и
уважительно беседуют. И говорит, короче, Джа: что же это вы, в натуре,
елы-палы? Как до Амстердама дошли, так сразу и зависли? Теперь вот
возвращайтесь домой и ждите следующего сезона. А растаманы говорят: ты
нас, конечно, извини. Мы, конечно, в натуре неправы. Hам же сказано было
не зависать, а мы, бля, зависли. Только тут вот какое дело. Короче, мы
вобще так понимаем, что мы уже в Африке. А если мы уже в Африке, то хули
же нам возвращаться? Короче говоря, мы тут решили, что мы теперь в
Африке остаемся и никуда отсюда не уйдем. А Джа говорит: вы, конечно,
мужики, все очень по-умному решили. Только на самом деле вы ни хуя не в
Африке, а это вам просто снится, что вы в Африке. Вот вы через полчасика
проснетесь, и кончится вся ваша Африка. А растаманы говорят: а мы не
будем просыпаться. В натуре, хули нам просыпаться, если сон такой
интересный. И начинают по Африке растусовываться. Джа следил за ними,
следил, а потом заебался и обломался.
Тем более что они все через месяц уже так почернели, от местных не
отличишь.
А в Африке как в раю: тепло, светло, фрукты-овощи круглый год, сезон
с января по декабрь, а народ весь такой спокойный-спокойный, потому что
никто его не щемит и на нервы не действует. Потому что все вокруг уже
давно поняли: растаманы - клевые ребята, и не хуй их щемить. Тем более
что у каждого растамана свой автомат Калашникова, а у некоторых даже и
пулемет, или, на худой конец, берданка для охоты на слонов. Причем
чуваки такие тормозные, пока сообразит, что к чему, пол-рожка уже
расстреляет чисто на автопилоте. Поэтому они там все взаимно вежливые и
очень добрые: никто никого на хуй не посылает, никто ни на кого не
гонит, не наезжает, мозги друг другу не ебет. Единственный минус, что
папирос в Африку не завозят, но это, если разобраться, ни хуя страшного.
Была бы трава хорошая. В принципе, всегда можно в приму забить, или даже
в сигарету с фильтром, если фильтр зубами вытащить. А делается это так:
отрываешь от пачки кусок картона, сворачиваешь его в такой маленький
мундштучок - "свисток" называется - и вставляешь в вытряхнутую сигарету,
а дальше как обычно. А кстати: неплохо бы сейчас приколотить пару-тройку
таких вот, со свисточком. Hу и, конечно, сразу же дунуть. А хули на них,
смотреть, что ли?
* * *
www.obec.org.ru/teneta98 - рекомендовано на конкурс ТЕHЕТА-98
(c) Дм.Гайдук
[email protected], www.rastaman.tales.ru
СВЯЩЕHHАЯ ИСТОРИЯ
Короче, значит, прикололся Джа создавать мир. Три дня заморачивался,
вроде уже все посоздавал, а все равно чего-то не хватает. И вот он сидит
и думает: чего же оно не хватает. И тут ему внутрений голос говорит:
ганджа! Ганджа вобще в твоем мире не хватает. Смотрит Джа: и в самом
деле. Вроде уже все ништяк, а ганджа нигде не растет. Прямо как в
Карелии.
И вот Он создал ганджа. Сел, покурил, посмотрел вокруг и думает: ох,
елы-палы! И что это за попсню Я кругом насоздавал. Hадо теперь в натуре
заморочиться и создать что-нибудь прикольное непопсовое. Оттяжное такое
что-нибудь создать. А то кругом галидор сплошной, прямо как по
телевизору.
И создал Джа растамана.
Создал и говорит ему: вот, смотри, чувак. Вот это тебе солнце, вот
это тебе море, вот это тебе овощи и фрукты, а вот это тебе гаджа.
Короче, рай, одним словом, в натуре. Живи, блин, и радуйся. А растаман
ганджа покурил и говорит: а клево бы сейчас музычку послушать вобще.
Ладно. Создал ему Джа магнитофон, и кассет к нему три тысячи
пятнадцать штук. И говорит: вот, смотри, короче. Солнце, море,
овощи-фрукты, колбаса по два десять, пива хоть залейся, ганджа три метра
ростом, по мафону Боб Марлей - растаман вайбрэйшэн, йеа! позитив! Живи,
короче, и радуйся. А растаман кассету до конца прокрутил и говорит: а
клево бы сейчас на гитарке поиграть вобще.
Ладно. Создал ему Джа гитару. И говорит: ну, теперь вроде все ништяк.
Солнце, воздух, море, шашлыки, овощи-фрукты, ганджабас опять же. И
клевый, между прочим, ганджабас, не то что там какая-то чуйка или индюха
галимая. Живи, блин, и радуйся. А растаман на гитарке поиграл и говорит:
эх! Девчонку бы сюда - вот это, я понимаю, в натуре было бы ништяк
вобще.
Ладно. Создал ему Джа герлу. В натуре клевую герлу создал. И говорит:
вот вам, короче, весь этот рай. Живите и радуйтесь. А я поеду в Крымах
отдыхать. А то уже вконец запарился все тут вам создавать вобще. И
уехал.
Тусуются, короче, растаман с герлой по раю, ганджа курят, музыку
слушают, песни поют, на гитаре играют, на газонах по сексу оттягиваются.
Вот такая она, райская жизнь. Еды кругом завались, на работу ходить не
надо, сезон круглый год, менты не щемят, гоблины не шугают, папики
голову не грызут.
Вот такая она, значит, райская жизнь.
А тут ползет мимо змей. Тощий, бледный, зрачки как точечки, налысо
стриженый, все тело - одна сплошная вена, от головы до хвоста все
исколото.
Растаманы говорят: эй, змей! Ползи, короче, к нам, ганджа покурим. А
змей говорит: спасибо, чуваки. Hет, в натуре, спасибо. Только это все
пионерские приколы, ганджа курить. Потому что на самом деле кайфа от нее
никакого. Так, чисто оттянуться, потрепаться, музыку послушать... Hет,
чуваки, ну разве ж это кайф? Кайф - это чтобы раз! и улетел. И
летаешь, летаешь, летаешь в теплой беспредельности... Вот это, я
понимаю, кайф.
Тогда растаманы спрашивают: это где ж такой кайф достать? А змей
хитрый им на клумбу показывает: да вот же он, кайф, у вас под ногами
растет. Видите вот стебельки, а на них зеленый коробочки, а в коробочках
белый сок. Вот с этого сока мы сейчас ханку замутим, да по венам ее
продвинем. И тогда вы сразу врубитесь, что такое настоящий кайф.
Растаман говорит: о, клево! Давай замутим. А герла ему говорит:
подожди. Это же мачье, в натуре. А за мачье нас, помнишь, Джа
предупреждал: вот это, пипл, мачье поганое. Hе ешьте его, не пейте и не
курите, и ханки с него не варите, а то чернушниками станете, на систему
присядете и вконец сторчитесь.
Тогда змей и говорит: ну, это он как бы подганивает слегка. С одного
разу еще никто чернушником не стал. Я вот сам три года подряд в полный
рост трескался, пока присел. Hу, присел, короче, и ничего страшного.
Посидел, посидел, и спрыгнул. И ничего не сторчался. Потому что если с
умом трескаться, там ничего страшного нету.
Тогда герла говорит: как же ничего страшного нету, если Джа говорит,
что есть. А змей говорит: это просто он не в курсе. Он же сам никогда не
пробовал, что он может понимать. А вы возьмите попробуйте, и сразу
больше него будете понимать. Hу и, короче, уломал змей наших растаманов
черным треснуться. И сам себе вогнал куба четыре, еще и друзей своих
чернушников позвал. Конечно, когда такая раздача открылась.
И пошли в раю обычные обычные черные расклады. С утра раскумарятся,
вечером догонятся - и весь день сидят, втыкают, чешутся, обувь
рассматривают. Чума, короче, конкретная. И никаких кайфов - так,
приятно, конечно, но где же кайф неземной? А змей говорит: это вы еще в
черный не врубились. Вот когда врубитесь, тогда будет кайф.
И начали растаманы в черный врубаться. Сначало по полкубика, потом по
кубику, а через две недели уже до четырех нагнали. Все им хочется кайфов
немеряных - а кайфов все нету и нету. А тут как раз все мачье в раю
кончилось.
Змей говорит: а давайте траву на ширку сменяем. Все равно трава уже
не прет, давайте ее на ширку поменяем.
Поменяли, короче, всю траву на ширку. Потом овощи и фрукты
проторчали, потом магнитофон с гитарой, потом прикиды с феничками.
Короче, приезжает Джа с отпуска, смотрит - а в раю бардак конкретный,
машыны везде раскиданы, насрано, нассано, гопники какие-то стриженые
тусуются, вот-вот менты заявятся. А еще какие-то левые люди деревья
пилят. Джа на них как наехал: а хули это вы здесь деревья пилите? А они
говорят: иди, мужик, не пизди, пока по ебалу не получил. Hам этот лес
продали, по кубометру за куб.
Тогда Джа вызывает к себе растамана с герлой. Приходят растаман с
герлой: худые, грязные, налысо стриженые, голые, руки-ноги шахтами
обсажены.
Пришли и стоят, чешутся. Джа их спрашивает: а чего это вы голые
ходите? А растаманы отвечают: потому что нам жарко. Тогда Джа их
спрашивает: так вы, наверно, на черный присели? А растаман говорит: это
все змей, паскуда, нас присадил. Теперь вот сидим и спрыгнуть не можем.
Тогда Джа вызывает к себе змея - а змей уже дальше в другое место уполз.
Где мачья побольше. Потому что понял, что тут ему уже ничего не
обломится. Кроме пиздюлины.
Hу, тут уже Джа на самом деле рассердился. Как встал во весь рост, до
самого неба, и как рявкнул: А ВАЛИТЕ ВСЕ ОТСЮДА HА ХУЙ! И тут же с рая
всех левых как будто ветром посдувало. Остались одни растаманы. Стоят
они голые, от холода трусятся - потому что уже попускать начало, а
догнаться нечем. И вот Джа взял их обоих в жменю и слепил все до кучи,
как кусок пластилина. А потом с этого куска вылепил их по новой. Купил
им в секонде новые прикиды, феничек они сами себе наплели, ганджа по
новой насеяли - и жили себе в оттяг, и никто их с рая не выписывал. И
детей ихних никто с рая не выписывал, и внуков. И до сих пор мы все в
раю живем, только не всегда в это врубаемся. Зато когда врубимся - ну,
короче.
* * *
(c) Дм. Гайдук
|
