Егор Летов был тем, кто похоронил в наших душах всеобъемлющий Совок. Тем, кто слушал и помнит его песни и стихи наизусть, объяснять это не нужно. Для нас он был пророком, который, впрочем, никогда не обещал светлого будущего, а настоящее именовал просто: «гомозня». Все его творчество – надрыв души и верность принципу «я всегда буду против».

Концертные туры «Г.О.» собирали аншлаг. Было забавно, что и десять, и двадцать лет назад на выступлениях группы подбиралась одинаковая аудитория: безусые подростки, юноши и девушки, одетые по-панковски. При этом в 1990-х в зале появились заметные вкрапления из бывших юных панков, теперь уже одетых в классические костюмы и приехавших на концерт на своих «Мерседесах» и «БМВ».


Есть масса версий, почему рухнул Совок: из-за финансово неподъемной гонки вооружений и неизбежного банкротства, из-за Афганской войны, из-за того, что КГБ не разрешил талантливым советским инженерам пользоваться персональными компьютерами, не подконтрольными кагебариям. Для меня и тех, кто носил пионерский галстук в семидесятых-восьмидесятых, уродливое тело Совка разоблачили Егор Летов и его «Гражданская Оборона». После их истерически правдивых песен и стихов любить Совок невозможно, как невозможно любить труп и копошащихся на нем трупных червей официальной пропаганды.

«Гражданскую оборону» называли «Гражданкой» или «Г.О.», «ГрОБом», а Летова просто – Егор. Группа выпустила огромное количество альбомов, около 50-ти – больше любой другой отечественной рок-группы. Акустический альбом «Солдатские сны» - сборник армейского фольклора и песен Великой Отечественной и Афганской - разошелся по репертуарам всех компаний, играющих у костра на гитаре. Песни из альбома «Сто лет одиночества» в 1990-х попали в ротацию на нескольких радиостанциях, поскольку в них был минимум матных слов. Длинная баллада «Г.О.» «Русское поле экспериментов» с одноименного альбома начала 1990-х оказалась концептуальной для новой России. Припевом было «Вечность пахнет нефтью».

Концертные туры «Г.О.» собирали аншлаг. Было забавно, что и десять, и двадцать лет назад на выступлениях группы подбиралась одинаковая аудитория: безусые подростки, юноши и девушки, одетые по-панковски. При этом в 1990-х в зале появились заметные вкрапления из бывших юных панков, теперь уже одетых в классические костюмы и приехавших на концерт на своих «Мерседесах» и «БМВ».

В 1997-м году я делал интервью с Егором для «Вечерки». Тогда он приятельствовал с лидером НБП Эдуардом Лимоновым, и я пытался понять, как Летов, ненавидящий и убивший Совок, может иметь что-то общее с идеологом национал-большевизма в новой России. Ответ был в том смысле, что не нужно считать, что что-то сильно изменилось в стране. «Сейчас тоже гомозня», - сказал мне Егор. И добавил фразу, из которой следовало, что он «всегда будет против», но анархизм ему неблизок.

О смерти в своих стихах Егор говорил часто и презрительно:
«…Кто бы мне поверил, если б я был трезв,
Кто бы мне поверил, если бы я был жив?...»;
«Когда я умер,
Не было никого,
Кто бы это опроверг».

Вчера, 19 февраля, у себя на родине в Омске поэт Игорь Федорович Летов (1964-2008) умер во сне – остановилось сердце. Последний альбом Егора, выпущенный год назад, называется «Зачем снятся сны».

P.S.
«А если однажды меня не окажется вовсе,
В заповедной, заветной тарелке
Твоего праведного сновидения,
Знай:
Неуловимые мстители настигли меня»…
Егор Летов

Андрей Смирнов,
Фонтанка.ру