Роберт Стивенсон
Алмаз Раджи
ПОВЕСТЬ О ШЛЯПНОЙ КАРТОНКЕ
До шестнадцатилетнего возраста мистер Гарри Хартли, как и подобает
джентльмену, сначала обучался в частной школе, а потом в одном из тех
знаменитых заведений, которыми справедливо гордится Англия. Тут он обна-
ружил удивительную нелюбовь к учению, и так как родительница его была
сама и слабовольна и невежественна, то сыну было разрешено отныне тра-
тить свое время, совершенствуясь в пустячных и чисто светских навыках.
Еще через два года он стал круглым сиротой и почти нищим. Ни для какой
полезной деятельности Гарри по своей натуре и по своему образованию не
годился. Он умел петь чувствительные романсы и кое-как подыгрывать себе
на рояле, был изящным, хотя и робким наездником и выказывал явную склон-
ность к шахматам. К тому же природа наделила его самой привлекательной
наружностью, какую только можно себе представить. Белокурый, розовый, с
невинным взором и кроткой улыбкой, он имел вид приятно-меланхолический и
нежный, а манеры самые смиренные - и ласковые. Но при всем том он
все-таки был не из тех, кто способен вести войска в бой или вершить дела
государства.
Счастливый случай и некое влиятельное содействие помогли Гарри полу-
чить после постигшей его тяжкой утраты место личного секретаря у сэра
Томаса Венделера - генерал-майора и кавалера ордена Бани. Сэр Томас был
человек лет шестидесяти, шумный, самоуверенный и властный. По какой-то
причине, за какую-то услугу, о которой нередко ходили сплетни, тут же,
впрочем, опровергавшиеся, кашгарский раджа подарил этому офицеру шестой
по величине алмаз на свете. Такой дар превратил генерала Венделера из
бедняка в богача и сделал скромного и никому не известного служаку одним
из львов лондонского света. Владельца индийского алмаза радушно принима-
ли в самых избранных кругах, и нашлась некая молодая, красивая особа хо-
рошего рода, у которой возникло желание завладеть этим алмазом даже це-
ною брака с сэром Томасом Венделером. Люди судачили, что "масть к масти
подбирается" и что одна драгоценность притянула, к себе другую. И прав-
да, леди Венделер не только сама была брильянтом чистейшей воды, но и
выступала в свете в очень дорогой оправе: многие достойные знатоки назы-
вали ее среди первых щеголих Англии.
Секретарские обязанности Гарри были не очень обременительны, но он не
любил никакой затяжной работы; пачкать пальцы чернилами было для него
мукой, а очарование леди Венделер и ее туалетов часто переманивало его
из библиотеки в будуар. Он отлично умел обходиться с дамами, оживленно
болтал о модах и с превеликим удовольствием толковал об оттенке ка-
кой-нибудь ленточки или мчался с поручением к модистке. И вот переписка
сэра Томаса оказалась в самом плачевном виде, зато миледи обзавелась еще
одной горничной.
Но однажды генерал, который был отнюдь не из терпеливых военачальни-
ков, поднялся со своего кресла в порыве яростного гнева и дал понять
своему секретарю, что не нуждается более в его услугах, применив объяс-
нительный жест, чрезвычайно редко употребляемый в разговоре между
джентльменами. Дверь, к несчастью, была открыта, и мистер Хартли вниз
головой съехал по лестнице.
Он поднялся весь в ссадинах и глубоко обиженный. Жизнь в доме генера-
ла приходилась ему по вкусу: он все-таки - хотя и не вполне на дружеской
ноге, - общался с благовоспитанными людьми, работал мало, ел как нельзя
лучше, а в присутствии леди Венделер испытывал теплое и приятное
чувство, которое втайне определял более пылким наименованием.
Оскорбленный грубым пинком военачальника, он поспешил в будуар и вы-
ложил там свои обиды.
- Вы сами отлично знаете, дорогой Гарри, - отвечала леди Венделер,
называвшая его по имени, как ребенка или слугу, - что вы никогда, реши-
тельно никогда не выполняете требований генерала. Вы, пожалуй, скажете,
что я поступаю так же. Но я - дело другое. Женщина будет своевольничать
целый год, но, вовремя покорившись, сумеет заслужить прощение. И потом
личный секретарь ведь не жена. Мне будет жаль расстаться с вами, однако
нельзя же оставаться в доме, где вам нанесли оскорбление, а потому я же-
лаю вам всего хорошего и обещаю, что генерал жестоко поплатится за свой
поступок.
Лицо Гарри вытянулось. Слезы выступили у него на глазах, и он с выра-
жением нежного упрека воззрился на леди Венделер.
- Миледи, - сказал он, - зачем говорить об оскорблениях? Чего стоит
человек, не умеющий прощать их? Но расстаться с друзьями, разорвать узы
привязанности...
Он не мог продолжать от душившего его волнения и заплакал.
Леди Венделер посмотрела на него с каким-то странным выражением.
"Этот дурачок, - подумала она, - воображает, будто влюблен в меня.
Почему бы ему от генерала не перейти ко мне? Он добродушен, услужлив,
знает толк в платьях. По крайней мере здесь он не попадет в беду. Он по-
ложительно слишком смазлив, чтобы оставаться без присмотра".
В тот же вечер она поговорила с генералом, который уже несколько ус-
тыдился своей горячности. Гарри перешел в подчинение к хозяйке, и для
него началась просто райская жизнь. Он одевался на редкость изящно, хо-
дил с красивым цветком в петлице и умел занять любую гостью тактичной и
приятной беседой. Он гордился тем, что прислуживает прекрасной женщине,
любой приказ леди Венделер принимал как знак внимания и гордо охораши-
вался перед другими мужчинами, которые высмеивали и презирали его за эту
роль то ли горничной, то ли модистки. Он не мог нахвалиться своей жизнью
и с моральной точки зрения. Порочность представлялась ему чисто мужским
свойством, и, проводя дни с хрупкой женщиной и занимаясь преимущественно
тряпками, он словно спасался от жизненных бурь на очарованном острове.
В одно прекрасное утро он вошел в гостиную и стал прибирать ноты на
крышке рояля. В дальнем углу комнаты леди Венделер оживленно беседовала
со своим братом Чарли Пендрегоном, старообразным молодым человеком, из-
рядно потрепанным разгульной жизнью и сильно хромавшим на одну ногу.
Личный секретарь, на приход которого они не обратили внимания, невольно
слышал обрывки разговора.
- Сегодня или никогда, - сказала леди Венделер. - Раздумывать нечего,
надо покончить с этим сегодня.
- Сегодня так сегодня, - ответил брат вздыхая. - Но, Клара, это лож-
ный шаг, гибельный шаг. Как бы нам не пожалеть потом.
Леди Венделер твердо и чуть-чуть странно посмотрела на брата:
- Ты забываешь, что он ведь умрет в конце концов.
- Честное слово, Клара, - сказал Пендрегон, - такой бессердечной и
бессовестной женщины, как ты, не найти во всей Англии.
- Вы, мужчины, - возразила она, - существа грубые, в оттенках значе-
ний не разбираетесь. Сами вы жадны, необузданны, бесстыдны и в средствах
неразборчивы, а малейшая попытка женщины позаботиться о своем будущем
вас возмущает. Меня весь этот вздор просто из себя выводит. Вы даже в
простом поденщике не потерпели бы такой глупости, какой ожидаете от нас.
- Может быть, ты и права, - ответил ее брат. - Ты всегда была умней
меня. К тому же тебе известно мое правило: "Семья важней всего".
- Да, Чарли" - сказала она, поглаживая его руку. - Я знаю это правило
лучше, чем ты сам. Но вторая половина твоего правила: "А Клара важней
семьи!" Верно? Ты в самом деле отличный брат, и я тебя нежно люблю.
Мистер Пендрегон поднялся, несколько смущенный этим изъявлением
родственных чувств.
- Лучше, чтобы меня здесь не видели, - сказал он. - Я свою роль выу-
чил на зубок, да и с твоего котеночка глаз не спущу.
- Пожалуйста, - ответила она. - Это жалкое существо может нам все ис-
портить.
Она послала брату кокетливый воздушный поцелуй, и тот через будуар
удалился по задней лестнице.
- Гарри, - сказала леди Венделер, оборачиваясь к секретарю, как
только они остались вдвоем. - Мне надо сейчас послать вас кой-куда.
Только возьмите кеб: я не хочу, чтобы мой секретарь покрылся веснушками.
Последние слова она произнесла очень выразительно и сопроводила их
почти матерински горделивым взглядом. Бедный Гарри ужасно обрадовался и
заявил, что всегда рад услужить ей.
- Это будет еще одна наша тайна, - продолжала она лукаво, - очень
важная тайна, и никто не должен знать о ней, только я да мой секретарь.
Сэр Томас учинил бы великий переполох, а вы представить себе не можете,
как мне надоели эти сцены! О Гарри, Гарри, объясните мне, отчего вы,
мужчины, так грубы и несправедливы? Впрочем, нет, вам это тоже непонят-
но: вы единственный мужчина на свете, кому несвойственна эта постыдная
несдержанность. Вы такой хороший, Гарри, такой добрый, вы можете быть
другом женщине. И, знаете, от сравнения с вами остальные кажутся еще ху-
же.
- Нет, это вы так добры, - любезно сказал Гарри. - Вы относитесь ко
мне...
- Как мать, - перебила леди Венделер. - Я стараюсь быть вам матерью.
По крайней мере, - поправилась она с улыбкой, - почти. Я, пожалуй, слиш-
ком молода и в матери вам не гожусь. Лучше скажем: я стараюсь быть вам
другом, близким другом.
Тут она сделала паузу, достаточно долгую, чтобы Гарри успел размяк-
нуть, но не такую длинную, чтобы ему удалось вставить слово.
- Впрочем, все это не относится к делу, - продолжала она. - В дубовом
шкафу с левой стороны стоит шляпная картонка, она прикрыта розовым шел-
ковым чехлом, который я надевала в среду под кружевное платье. Вы немед-
ленно отвезете карточку по этому адресу. - Тут она дала ему конверт. -
Ни в коем случае не выпускайте ее из рук, пока не получите расписку, на-
писанную моей собственной рукой. Понимаете? Повторите, пожалуйста, -
повторите! Это крайне важно, я очень прошу вас быть повнимательней.
Гарри успокоил ее, точно повторив инструкции. Она хотела добавить еще
что-то, но тут в гостиную ворвался генерал Венделер, весь багровый от
злости. В руках у него был длиннейший и подробнейший счет от модистки.
- Не угодно ли вам поглядеть, сударыня? - закричал он. - Не окажете
ли вы мне любезность взглянуть на этот документ? Я прекрасно понимаю -
вы вышли за меня по расчету, но, по-моему, ни один человек у нас в армии
не дает своей жене столько на расходы, сколько я даю вам. И, как бог
свят, я положу конец вашей бессовестной расточительности!
- Мистер Хартли, вам ясно, что надо сделать, - сказала леди Венделер.
- Не задерживайтесь, прошу вас,
- Постойте-ка, - сказал генерал, обращаясь к Гарри, - не уходите еще.
- И, снова поворачиваясь к леди Венделер, спросил: - Что вы такое пору-
чаете этому бездельнику? Я ему доверяю не больше, чем вам, так и знайте.
Будь у него хоть на грош порядочности, он не захотел бы оставаться в
этом доме, а за что он получает свое жалованье, тайна для всей вселен-
ной. Какое поручение вы ему даете, сударыня? И почему вы так торопитесь
отослать его?
- Я думала, вы желали побеседовать со мной наедине, - возразила леди
Венделер.
- Вы говорили о каком-то поручении, - настаивал генерал. - Не старай-
тесь меня обмануть, я и так вне себя. Вы говорили именно о каком-то по-
ручении.
- Раз вы непременно хотите делать слуг свидетелями наших унизительных
разногласий, - ответила леди Венделер, - может быть, мы попросим мистера
Хартли присесть?.. Нет? Тогда, - закончила она, - вы можете идти, мистер
Хартли. Полагаю, вы запомнили все, что слышали в этой комнате. Это может
вам пригодиться.
Гарри тотчас же улизнул из гостиной. Взбегая вверх по лестнице, он
еще слышал громкий и негодующий голос генерала и нежный голосок леди
Венделер, которая то и дело вставляла ледяным тоном свои колкие замеча-
ния. Он искренне восхищался своей хозяйкой. Как ловко она обошла непри-
ятный вопрос! Как хладнокровно повторяла свои наставления прямо под на-
веденными орудиями противника! И как в то же время был ему ненавистен ее
супруг!
В происшествиях этого утра не было ничего необычного: он привык к
тайным поручениям леди Венделер, связанным главным образом с нарядами.
Был в доме один секрет, отлично ему известный. Отчаянное мотовство и
тайные долги жены давно съели ее собственное состояние и со дня на день
угрожали поглотить и состояние мужа. Раза два в год разоблачение и банк-
ротство казались неминуемыми. Гарри бегал по лавкам поставщиков, врал
как мог и платил по мелочам в счет больших долгов, пока наконец не доби-
вался отсрочки и леди Венделер со своим верным секретарем не получали
передышку. Ибо Гарри стоял горой за свою хозяйку, и не только потому,
что обожал леди Венделер, а ее мужа боялся и ненавидел, но и потому, что
от всей души сочувствовал любви к нарядам: он и сам не знал удержу, ког-
да дело доходило до портных.
Он нашел шляпную картонку в указанном месте, старательно приоделся и
вышел из дому. Солнце ярко сияло, дорога предстояла неблизкая, и Гарри с
огорчением вспомнил, что из-за неожиданного вторжения генерала леди Вен-
делер не успела дать ему денег на кеб. В такой знойный день недолго было
испортить себе цвет лица, да и шествовать чуть ли не через весь Лондон
со шляпной картонкой в руках казалось чересчур унизительным для молодого
человека его взглядов. Он немного постоял, раздумывая. Венделеры жили на
Итон-плейс, а идти надо было к Нотингхиллу; значит, можно пройти парком,
держась подальше от многолюдных аллей. "Просто счастье, что еще сравни-
тельно рано", размышлял он.
Торопясь отделаться от своей обузы, он шел быстрей обычного и уже
почти миновал Кенсингтонские сады, как вдруг в уединенном уголке среди
деревьев столкнулся лицом к лицу с генералом.
- Прошу прощения, сэр Томас, - промолвил Гарри, учтиво сторонясь, ибо
тот преградил ему дорогу.
- Куда это вы идете, сэр? - спросил генерал.
- Хочу немножко прогуляться по парку, - ответил юноша.
Генерал ударил тростью по картонке.
- Вот с этой штукой? - воскликнул он. - Это ложь, сэр, отъявленная
ложь!
- Право же, сэр Томас, - возразил Гарри, - я не привык, чтобы меня
допрашивали в таком тоне.
- Вы забываетесь, - сказал генерал. - Вы состоите у меня на службе и
к тому же внушаете мне самые серьезные подозрения. Почем знать, может
быть, в этой картонке лежат серебряные ложки?
- В ней лежит цилиндр моего приятеля, - заявил Гарри.
- Отлично, - сказал генерал. - Тогда я хочу поглядеть на цилиндр ва-
шего приятеля. Я чрезвычайно интересуюсь цилиндрами, - прибавил он зло-
веще. - И вы, вероятно, знаете, что я не охотник до шуток.
- Прошу прощения, сэр Томас, - вежливо промолвил Гарри, - мне очень
жаль, но это, право, дело мое собственное.
Генерал грубо схватил его за плечо и угрожающе взмахнул тростью. Гар-
ри решил, что погиб. Но в этот миг небо ниспослало ему неожиданного за-
щитника в лице Чарли Пендрегона, который внезапно выступил из-за де-
ревьев.
- Постойте-ка, генерал, - сказал он. - Вы ведете себя невежливо да и
недостойно мужчины.
- А, мистер Пендрегон! - воскликнул генерал, круто оборачиваясь к но-
вому противнику. - И вы полагаете, мистер Пендрегон, что если я имел
несчастье жениться на вашей сестре, то позволю такому распутнику и моту,
как вы, ходить за мною по пятам и вмешиваться в мои дела? Знакомство с
леди Венделер, сэр, отбило у меня всякую охоту водиться с остальными
членами семьи.
- А вы воображаете, генерал Венделер, - отпарировал Чарли, - что раз
моя сестра имела несчастье стать вашей женой, значит, она распростилась
со всеми правами и привилегиями дамы из общества? Конечно, выйдя за вас,
сэр, она сделала все, чтобы уронить свое достоинство, но для меня она
по-прежнему член семьи Пендрегонов. Мой долг - защитить ее от низкого
надругательства, и, будь вы хоть десять раз ее муж, я не позволю вам ог-
раничивать ее свободу и силой задерживать ее личного посланца.
- Что же это, мистер Хартли? - осведомился генерал. - Мистер Пендре-
гон, по-видимому, согласен с моим мнением. Он тоже подозревает, что леди
Венделер имеет какое-то отношение к цилиндру вашего приятеля!
Чарли понял, что совершил непростительный промах, и поторопился его
исправить.
- Что такое, сэр? - закричал он. - Вы говорите, что я "подозреваю"? Я
ничего не подозреваю. Но когда я вижу, что при мне злоупотребляют силой
и издеваются над подчиненными, я беру на себя смелость вмешаться.
Говоря это, он сделал знак Гарри, но тот по глупости или от волнения
ничего не понял.
- Как мне истолковать ваши слова, сэр? - спросил Венделер.
- Да как вам будет угодно, сэр, - отрезал Пендрегон.
Генерал опять взмахнул тростью, намереваясь дать своему шурину по го-
лове, но тот, хоть и был хром, отразил удар зонтиком и бросился на свое-
го грозного противника.
- Беги, Гарри, беги! - кричал он. - Беги же, болван!
Мгновение Гарри стоял оцепенев и глядел, как те двое раскачивались,
яростно обхватив друг друга, затем повернулся и дал стрекача. Оглянув-
шись через плечо, он увидел, что Чарли уже уперся коленом в грудь повер-
женного генерала, который все же делает отчаянные попытки поменяться с
противником местами. Весь парк вдруг наполнился людьми, которые со всех
сторон сбегались к месту сражения. От такого зрелища у секретаря выросли
крылья за плечами, и он не сбавлял шага, пока не достиг Бейзуотер-роуд и
не влетел в какой-то пустынный переулок.
Видеть, как два знакомых джентльмена грубо тузят друг друга, было
Гарри не по силам. Ему хотелось стереть из памяти эту картину, а еще
больше - очутиться подальше от генерала Венделера. Второпях Гарри совсем
позабыл, куда направляется, и, охваченный страхом, стремглав мчался впе-
ред. При мысли о том, что леди Венделер приходится женой одному из этих
гладиаторов и сестрой другому, его сердце наполнялось сочувствием к жен-
щине, жизнь которой сложилась столь несчастливо. В свете этих бурных со-
бытий его собственное положение в доме генерала показалось ему не слиш-
ком завидным.
Он так погрузился в свои размышления, что, только задев нечаянно ка-
кого-то прохожего, вспомнил наконец о картонке, висевшей у него на руке.
- Ох, где была моя голова! - воскликнул он. - И куда это я забрел?
И он схватился за конверт, который дала ему леди Венделер. На нем
стоял адрес, но имени не было. Секретарю поручалось спросить джентльме-
на, который должен получить пакет от леди Венделер, а если того не ока-
жется дома, дождаться его прихода. Джентльмен, указывалось далее, должен
предъявить собственноручную расписку леди Венделер. Все это выглядело
ужасно таинственно, но Гарри особенно удивляло отсутствие имени адресата
и то, что требовалось получить расписку. Когда о расписке мимоходом упо-
мянули в разговоре, он не придал этому никакого значения. Теперь же, со-
поставив надпись на конверте с другими странными обстоятельствами, он
решил, что впутался в опасное дело. Он даже усомнился было в самой леди
Венделер. Все эти странные затеи показались ему недостойными такой знат-
ной дамы, а поняв, что у нее есть тайны и от него самого, он готов был
судить о ней строже. Однако леди
Венделер по-прежнему властвовала над его душой; в
конце концов он отбросил всякие подозрения и основа-
тельно выбранил себя за то, что поддался им.
Так или иначе, но чувство долга и расчет, преданность и страх - все
подсказывало ему, что надо самым спешным образом отделаться от шляпной
картонки.
Он обратился к первому встречному полисмену и вежливо расспросил, как
идти. Выяснилось, что он недалек от цели, и через несколько минут Гарри
уже стоял перед маленьким, заново окрашенным домом. Тут все было в пол-
ном порядке: дверной молоток и звонок ярко блестели, на подоконниках
красовались горшки с цветами, а шторы из дорогой материи скрывали внут-
ренние покои от нескромных взглядов прохожих. Владелец дома, видимо, це-
нил покой и уединение, и Гарри, поддавшись общему духу, царившему здесь,
постучал тише обычного и старательней обычного отряхнул пыль с сапог.
Довольно привлекательная служанка тотчас открыла дверь и окинула сек-
ретаря благосклонным взором.
- Пакет от леди Венделер, - сказал Гарри.
- Знаю, - сказала девушка, кивнув. - Но хозяина нет дома. Быть может,
вы оставите пакет мне?
- Не могу, - ответил Гарри. - Мне приказано вручить его только на оп-
ределенных условиях. Боюсь, что мне придется просить у вас разрешения
подождать.
- Ну что ж, - сказала она. - Подождите, пожалуй. Довольно скучно си-
деть одной, а вы непохожи на человека, которому захочется обидеть девуш-
ку. Но, смотрите, не спрашивайте имени хозяина, мне этого говорить не
велено.
- Неужели? - вскричал Гарри. - Вот странно! Хотя, по правде сказать,
с недавних пор я на каждом шагу встречаюсь с неожиданностями. Надеюсь,
вы не сочтете нескромным, если я все-таки задам один вопрос: этот дом
принадлежит вашему хозяину?
- Он его снимает, и то лишь с неделю, - объявила горничная. - А те-
перь ответьте на мой вопрос: вы знакомы с леди Венделер?
- Я ее личный секретарь, - ответил Гарри, скромно зардевшись.
- Она красивая, наверно? - допытывалась служанка.
- О, она красавица! - воскликнул Гарри. - Она чудо как хороша собой и
такая добрая и милая!
- На вид вы тоже добры, - возразила девушка. - Слово даю, вы стоите
дюжины таких дам.
Гарри ушам своим не поверил.
- Я? - вскричал он. - Я всего-навсего секретарь!
- Это вы мне нарочно говорите? Да? - спросила она. - Я-то всего-нав-
сего горничная. - Но, увидев, что Гарри смешался, прибавила мягче: - Вы,
видно, не хотели сказать ничего такого, и вы мне нравитесь, но вашу леди
Венделер я и в грош не ставлю. Ох уж эти хозяйки! Среди бела дня отпра-
вить настоящего джентльмена со шляпной картонкой в руках!
Пока шел этот разговор, она оставалась в дверях, а он по-прежнему
стоял на тротуаре, без шляпы прохлады ради и с картонкой в руке. Однако
при последних словах, смущенный слишком откровенными комплиментами и об-
надеживающими взорами, которыми они сопровождались, Гарри начал топ-
таться на месте и неловко озираться по сторонам. Взглянув нечаянно в
дальний конец переулка, он, к своему неописуемому ужасу, встретился
взглядом с генералом Венделером. Разгоряченный, негодующий генерал не-
терпеливо рыскал по улицам, преследуя своего шурина. Но когда ему попал-
ся на глаза провинившийся секретарь, его гнев немедленно устремился по
новому руслу. Генерал круто повернулся и, свирепо размахивая руками, с
громким воплем ринулся по тихому переулку.
Втолкнув в дом девушку, Гарри одним прыжком очутился за порогом, и
дверь захлопнулась перед самым носом преследователя.
- Засов есть? Дверь запирается? - спрашивал Гарри под грохот дверного
молотка, отдававшийся эхом во всех углах дома.
- Что с вами такое? - спросила девушка. - Вы испугались этого стари-
ка?
- Если он меня сцапает, - прошептал Гарри, - я пропал. Он гоняется за
мной весь день, у него внутри трости спрятана шпага, а сам он военный,
служил в Индии.
- Ну и дела! - воскликнула девушка. - А как же его зовут, скажите на
милость?
- Это генерал Венделер, мой хозяин, - ответил Гарри. - Он хочет от-
нять у меня картонку.
- Что я вам говорила? - торжествующе вскричала девушка. - Говорила я
вам, что она гроша ломаного не стоит, эта ваша леди Венделер. Будь у вас
глаза на месте, вы бы и сами увидели, что она такое! Просто неблагодар-
ная вертихвостка, верьте слову!
Разъяренный тем, что ему не открывают, генерал снова накинулся на
дверной молоток да еще начал бить в дверь ногами.
- Хорошо, что я одна в доме, - заметила девушка. - Ваш генерал может
барабанить, пока не выбьется из сил, все равно никто не откроет. Иди-
те-ка за мной!
И она повела Гарри в кухню, усадила на стул, а сама стала рядом и
нежно положила руку ему на плечо. Стук в дверь не только не утихал, но
даже усиливался, и при каждом ударе несчастный секретарь весь содрогал-
ся.
- Как вас зовут? - спросила девушка.
- Гарри Хартли, - ответил он.
- А меня - Пруденс, - подхватила она. - Вам нравится мое имя?
- Очень, - сказал Гарри. - Но вы послушайте, как генерал колотит в
дверь. Он, наверное, выломает ее, и тогда мне не быть живу.
- Зачем зря расстраиваться? - заявила Пруденс. - А ваш генерал пусть
стучит, он только волдырей себе насадит. Неужели я держала бы вас здесь,
если б наперед не знала, как вас выручить? Ну нет, я хороший друг тому,
кто мне нравится. У нас ведь есть черный ход на другую улицу. Но я вас
не проведу к выходу, - прибавила она, ибо Гарри сразу вскочил с места
при этом радостном известии, - пока вы меня не поцелуете. Поцелуете,
Гарри?
- Конечно, поцелую! - галантно воскликнул он. - И вовсе не ради вашей
другой двери, а потому, что вы добрая и хорошенькая.
И он нежно расцеловал ее, и она ответила ему тем же.
Затем Пруденс провела его к выходу.
- А вы придете еще повидать меня? - спросила она, берясь за ключ.
- Непременно, - ответил Гарри. - Разве я не обязан вам жизнью?
- А теперь, - сказала она напоследок, открывая дверь, - бегите со
всех ног: сейчас я впущу генерала.
Едва ли Гарри нуждался в таком совете: подгоняемый страхом, он без
промедления пустился наутек. Еще несколько шагов, и его испытания закон-
чатся и он, целый и невредимый, вернется к леди Венделер. Но он не успел
пробежать эти несколько шагов. Он услышал, что кто-то, окликает его по
имени и клянет на чем свет стоит. Обернувшись назад, он заметил Чарли
Пендрегона, который махал ему обеими руками, подзывая к себе. Эта неожи-
данная встреча так поразила Гарри, нервы которого и без того были напря-
жены до крайности, что он не мог придумать ничего лучшего, как прибавить
ходу и мчаться дальше. Если бы Гарри припомнил сцену в Кенсингтонских
садах, он догадался бы, что раз генерал враг ему, то Чарли Пендрегон
должен быть другом. Но он был в таком отчаянном смятении, что эта мысль
не пришла ему в голову, и он только быстрей побежал по переулку.
Судя по сердитому голосу и тем ругательствам, которые неслись вслед
секретарю, Чарли был вне себя от ярости. Он тоже бежал изо всех сил; но
как ни старался, физические преимущества были не на его стороне, и вско-
ре выкрики Чарли Пендрегона и неровный звук его шагов по мостовой стали
затихать где-то вдалеке.
Гарри опять воспрянул духом. Узкий переулок шел круто в гору и был на
редкость безлюден. По обе стороны тянулись садовые ограды, с них свеши-
вались ветви деревьев, а впереди, насколько глаз хватал, не было ни души
и не виднелось ни одной открытой калитки. Судьба, очевидно, утомясь его
преследовать, предлагала ему путь к спасению.
Увы! Когда он поравнялся с одной садовой дверцей, осененной каштана-
ми, она вдруг приоткрылась, и за нею на дорожке он увидел фигуру разнос-
чика из мясной лавки со своим лотком. Гарри пролетел мимо, едва приметив
его. Но парень успел разглядеть Гарри и, очевидно, весьма удивился, что
какой-то джентльмен несется вперед с такой неподобающей скоростью. Он
вышел в переулок и, подбадривая Гарри, пустил ему вслед несколько нас-
мешливых восклицаний.
Его появление подало новую мысль Чарли Пендрегону. Он, хоть и запы-
хался изрядно, нашел в себе силы крикнуть:
- Держи вора!
Разносчик немедленно подхватил его возглас и присоединился к погоне.
У бедного затравленного секретаря упало сердце. Правда, страх прибав-
лял ему прыти, и он с каждым шагом все дальше уходил от преследователей.
Но он чувствовал, что силы его иссякают и что, попадись в этом узком пе-
реулке кто-нибудь ему навстречу, положение его станет вовсе безнадежным.
"Надо где-нибудь укрыться сию же секунду, не то мне конец!" - подумал
он.
Едва у него мелькнула эта мысль, как переулок вдруг круто завернул и
поворот скрыл Гарри от врагов. Бывают обстоятельства, когда даже самые
нерешительные люди начинают действовать быстро и энергично, а самые пре-
дусмотрительные забывают свое благоразумие и принимают безрассудно сме-
лые решения. Пришел такой час и для Гарри Хартли. Всякий, кто хорошо
знал юношу, подивился бы сейчас его отваге: он вдруг остановился, пере-
кинул картонку через ограду, проворно подпрыгнул, ухватился за верх сте-
ны обеими руками и вслед за картонкой свалился в сад.
Когда спустя секунду он пришел в себя, оказалось, что он сидит на
клумбе среди невысоких розовых кустов.
Руки и колени у него были изрезаны, потому что стена на случай подоб-
ных вторжений была щедро утыкана осколками старых бутылок. Он чувство-
вал, что весь разбит, а голова у него болит и кружится. В глубине сада,
тщательно ухоженного и засаженного душистыми цветами, виднелась задняя
стена дома. Дом, довольно обширный и, очевидно, обитаемый, по странному
контрасту с садом был в забросе, обветшал и имел самый жалкий вид. С
трех других сторон сад был обнесен сплошной стеной.
Тупо поглядывая по сторонам, Гарри отмечал все эти подробности, но
еще не был в состоянии сопоставить их и сделать из них разумный вывод.
Поэтому, заслышав шаги, приближавшиеся к нему по усыпанной гравием до-
рожке, он обратил свой взор в ту сторону еще без всякой мысли о защите
или бегстве.
К нему с лейкой в руке подходил крупный человек грубой и отталкиваю-
щей наружности, одетый, как садовник. Всякий встревожился бы, завидев
его громадную фигуру и встретив этот угрюмый взгляд исподлобья. Но Гарри
был так оглушен падением, что даже не испугался. Не в силах отвести глаз
от садовника, он сидел на месте и не оказал ни малейшей попытки к сопро-
тивлению, когда тот приблизился, взял его за шиворот и рывком поставил
на ноги.
Несколько мгновений оба молчали, уставившись друг на друга: Гарри -
словно завороженный, а свирепый садовник - с жестокой и злобной усмеш-
кой.
- Ты кто такой? - спросил он наконец. - Кто тебе разрешил лазать че-
рез стены и ломать мои розы? Ведь это же "Слава Дижона"! Как тебя звать?
И что тебе здесь нужно? - прибавил он, встряхивая Гарри.
Гарри не мог вымолвить ни слова в объяснение.
Но как раз в этот момент Пендрегон и разносчик протопали мимо, и
хриплые голоса и звуки шагов громко раздались в узком переулке.
Садовник получил ответ на свой вопрос и поглядел на Гарри с мерзкой
усмешкой.
- Вор! - сказал он. - Честное слово, ремесло-то, видать, прибыльное:
ты вон разоделся джентльменом с головы до пяток. И не стыдно тебе, выря-
дившись так, разгуливать по свету, когда честные люди, верно, рады были
бы и твоим обноскам? Ну, говори, дрянь ты этакая! - продолжал он. -
Простого языка не понимаешь? Нужно же мне потолковать с тобой прежде,
чем я сведу тебя в участок.
- Сэр, - сказал Гарри, - право, все это - страшное недоразумение.
Пойдемте со мною к сэру Томасу Венделеру на Итон-плейс, и, клянусь вам,
все разъяснится. Теперь я вижу, что и самый добропорядочный человек мо-
жет попасть в сомнительное положение.
- Нет, красавчик, - возразил садовник, - мы с тобой пойдем вместе не
дальше полицейского участка, что на соседней улице. Инспектор, наверное,
охотно прогуляется с тобой на Итон-плейс и попьет чайку с твоими важными
знакомыми. Может быть, тебе захочется идти прямо к министру внутренних
дел? "Сэр Томас Венделер", скажи на милость! И ты думаешь, мне не отли-
чить джентльмена от обыкновенного прощелыги вроде тебя? Как ты ни
оденься, я тебя вижу насквозь. Вот рубашка, которая стоит не меньше моей
воскресной шляпы, и пиджак твой, ручаюсь, никогда не висел в лавке
старьевщика, а сапоги...
Тут садовник, поглядев вниз, разом оборвал свои оскорбительные заме-
чания и несколько секунд разглядывал что-то у себя под ногами. Когда он
заговорил снова, голос его звучал как-то странно.
- Да что же это такое, черт побери? - сказал он.
Следуя направлению его взгляда, Гарри увидел нечто, заставившее его
онеметь от изумления и страха. Падая со стены, он свалился прямо на кар-
тонку, которая лопнула сверху донизу, и из нее вывалилась целая груда
бриллиантов. Они рассыпались по грядке, и часть их была затоптана в зем-
лю, а часть лежала на виду, сверкая царственным великолепием. Была здесь
и чудесная диадема, которой он так часто любовался, когда она сияла на
головке леди Венделер, были кольца и броши, серьги и браслеты и даже не-
оправленные бриллианты, блиставшие сейчас в кустах роз, словно капли ут-
ренней росы. Лаская взор и отражая лучи солнца миллионами радужных вспы-
шек, перед ними на земле лежало княжеское богатство, в самой привлека-
тельной, надежной и долговечной форме, лежало у самых ног, хоть собирай
в передник и уноси.
- Боже милостивый! - произнес Гарри. - Я погиб!
Недавние происшествия с молниеносной быстротой промелькнули у него в
памяти: ему стало ясно, что случилось с ним за день, и он стал постигать
связь так злосчастно перепутавшихся событий, от которых теперь зависела
его репутация и судьба. Он посмотрел вокруг, как бы ища помощи, но в са-
ду не было ни души, кроме него самого, рассыпанных бриллиантов да его
грозного собеседника. И сколько он ни прислушивался, он слышал лишь ше-
лест листвы и частое биение собственного сердца. Ничуть не удивительно,
что, теряя остатки мужества, Гарри повторил дрогнувшим голосом:
- Я погиб!
Садовник воровато оглянулся по сторонам и, к видимому своему облегче-
нию, никого не увидел в окнах дома.
- Держись, дурак ты этакий! - сказал он. - Самое трудное позади. По-
чему ты сразу не сказал, что здесь хватит на двоих? Какое там - на дво-
их! Да на две сотни человек! Пошли, впрочем, отсюда, здесь нас могут за-
метить, и, ради бога, поправь свою шляпу и почисти платье. В этаком не-
лепом виде тебе далеко не уйти!
Пока Гарри, почти не сознавая, что делает, выполнял этот совет, са-
довник, опустившись на колени, стал торопливо собирать рассыпанные брил-
лианты и складывать их обратно в картонку. От прикосновения к драгоцен-
ным камням дрожь волнения пробегала по его дюжему телу, лицо исказилось,
глаза горели алчностью, он словно упивался своим занятием, растягивал
его и любовно ощупывал каждый камень. Наконец все было сделано. Прикрыв
картонку полой блузы, садовник поманил Гарри и направился к дому.
У самой двери им повстречался молодой человек, по виду священник, со
смуглым и поразительно красивым лицом, в чертах которого сочеталось вы-
ражение слабости и решительности. Он был одет скромно, но опрятно, как
это принято у его сословия. Садовник явно не обрадовался этой встрече,
но постарался скрыть свою досаду и, подобострастно улыбаясь, обратился к
священнику.
- Чудесный денек, мистер Роллз. - сказал он, - просто лучше не быва-
ет. А это мой молодой приятель: ему вздумалось посмотреть на мои розы. Я
позволил себе провести его в сад, решив, что никто из жильцов возражать
не будет.
- Я-то, во всяком случае, не буду, - ответил преподобный Саймон
Роллз. - Да и не представляю себе, чтобы остальные стали придираться к
такой малости. Сад принадлежит вам, мистер Рэберн, никто из нас не дол-
жен этого забывать. И если вы позволяете нам гулять здесь, было бы чер-
ной неблагодарностью злоупотреблять вашей добротой и не считаться с ва-
шими друзьями. Однако я припоминаю, - добавил он, - что мы с этим
джентльменом как будто уже встречались. Мистер Хартли, если не ошибаюсь?
Вам, кажется, привелось упасть, разрешите выразить вам мое сочувствие.
И он протянул руку.
По какой-то девичьей застенчивости или просто желая оттянуть неизбеж-
ные объяснения, Гарри не принял случайно подвернувшейся помощи и решил
отпираться. Он предпочел довериться садовнику, который был ему неизвес-
тен, чем подвергать себя расспросам, а то и подозрениям знакомого чело-
века.
- Боюсь, что это ошибка, - сказал он. - Мое имя Томлинсон, я друг
мистера Рэберна.
- Правда? - сказал мистер Роллз. - Сходство поразительное.
Мистер Рэберн, который все время был как на иголках, почувствовал,
что пора положить конец этому разговору.
- Желаю вам приятной прогулки, сэр, - сказал он.
И он втащил Гарри за собой в дом, а затем провел в комнату с окном в
сад. Прежде всего он поспешил опустить штору, потому что мистер Роллз в
задумчивости и растерянности все еще стоял там, где они его оставили.
Потом садовник опрокинул распоротую картонку на стол и с выражением вос-
торженной жадности на лице, потирая ляжки руками, замер перед открывши-
мися сокровищами. Глядя на этого человека, обуреваемого низкими чувства-
ми, Гарри испытал новые муки. После легкой, невинной и пустяковой жизни
казалось немыслимым очутиться сразу в мире низменных и преступных побуж-
дений. Он не помнил за собой никакого греха, а теперь его постигла кара,
мучительная и жестокая - страх наказания, недоверие честных людей и уни-
зительное сообщничество человека гнусного и грубого. Он почувствовал,
что с радостью отдал бы жизнь, лишь бы убежать из этой комнаты и не ви-
деть больше мистера Рэберна.
- А теперь, - сказал тот, разделив драгоценности на две почти равные
части и придвигая одну к себе, - а теперь вот что. За все на этом свете
надо платить, и подчас даже порядочно. Надо вам знать, мистер Хартли,
если так вас зовут, я человек весьма покладистый и мое добродушие всю
жизнь мне мешало. Я мог бы прикарманить все эти красивые камушки, если б
захотел, и вы даже пикнуть не посмели бы. Только вы мне чем-то понрави-
лись, честное слово, как-то не хочется обирать вас дочиста! Так что я,
знаете, по доброте душевной предлагаю поделиться. Дележ, - тут он указал
на две кучки, - сделан, кажется, справедливо и по-дружески. Осмелюсь
спросить, мистер Хартли, возражений не будет? Не такой я человек, чтобы
спорить из-за какойнибудь брошки.
- Но, сэр, - вскричал Гарри, - то, что вы мне предлагаете, просто не-
возможно! Драгоценности эти не мои, я не могу отдавать чужое и ни с кем
никакого дележа устраивать не буду.
- Ах, не ваши? - возразил Рэберн. - И вы отдавать их никому не може-
те, вот как? Ну что ж, очень жаль; тогда мне придется вести вас в учас-
ток. Полиция - подумайте-ка о полиции - какой позор для ваших почтенных
родителей! Подумайте, - продолжал он, беря Гарри за руку, - подумайте о
суде, о колониях, л каторге. Ведь настанет и день Страшного суда!
- Я не могу ничего поделать, - жалобно бормотал Гарри. - Я тут ни при
чем. Вы же не хотите идти со мной на Итон-плейс?
- Нет, - ответил тот, - не хочу, это уж точно. Я намерен поделить с
вами эти игрушки здесь.
С этими словами он вдруг жестоко вывернул юноше РУКУ.
Гарри не мог сдержать крика, пот покатился по его лицу. Может быть,
боль и страх заставили его лучше соображать, но только все дело вдруг
предстало перед ним в ином свете. Он увидел, что ему ничего не остается,
как принять предложение мерзавца, в надежде потом - при более благопри-
ятных обстоятельствах и когда он сам будет вне подозрений - разыскать
дом и силою отобрать вещи.
- Согласен, - пробормотал он.
- Вот этак-то лучше, милашка, - осклабился садовник. - Я, так и ду-
мал, что в конце концов ты сообразишь, в чем твоя выгода. Картонку, -
продолжал он, - я сожгу вместе с мусором, чтобы не попалась на глаза ко-
му не надо, а ты собирай-ка свои побрякушки и прячь их по карманам.
Гарри повиновался. Рэберн наблюдал за ним, и то и дело, когда ка-
кой-нибудь камень вспыхивал ярким огнем, разгоралась и его алчность;
тогда он извлекал еще одну драгоценность из доли секретаря и прибавлял к
своей.
Когда с этим было покончено, оба направились к выходу. Рэберн осто-
рожно отпер дверь и выглянул на улицу. Прохожих не было видно; тогда он
внезапно схватил Гарри рукой за шиворот и, нагнув ему голову, чтобы тот
видел лишь мостовую да ступеньки перед дверьми домов, минуты две стреми-
тельно тащил его сначала по одной улице, потом по другой. Гарри успел
насчитать три угла, прежде чем негодяй разжал руку и, крикнув: "А теперь
убирайся!" - ловко и метко дал ему такого пинка, что Гарри лицом вниз
полетел на мостовую.
Когда ошеломленный, с окровавленным носом, он поднялся, мистера Рэ-
берна и след простыл. Тут гнев и боль окончательно одолели Гарри: он
разразился плачем да так и остался, рыдая, посредине улицы.
Немного утолив слезами свое горе, он оглянулся по сторонам и стал чи-
тать названия улиц у перекрестка, где бросил его садовник. Он по-прежне-
му находился в малолюдной стороне лондонского Вест-Эяда, среди вилл и
обширных садов. В одном окне он все же заметил людей, очевидно, бывших
свидетелями его злоключений, и почти сразу из этого дома к нему выбежала
служанка со стаканом воды. В то же время какой-то грязный бродяга, сло-
нявшийся неподалеку, начал подбираться к нему с другой стороны.
- Бедняга, - сказала девушка, - ну и подло же обошлись с вами! Смот-
рите-ка, колени разбиты, все платье порвано! А вы знаете негодяя, кото-
рый вас так отделал?
- Разумеется, знаю! - вскричал Гарри, выпив воды и почувствовав себя
бодрее. - Я до него доберусь, ему от меня не уберечься! Уж он поплатится
за свои дела!
- Вы лучше вошли бы в дом, помылись и почистились, - продолжала де-
вушка. - Ничего, моя хозяйка вас не выгонит. Постойте, я подберу вашу
шляпу. Ай, господи! - взвизгнула она. - Да вы засыпали алмазами всю ули-
цу!
Так оно и было. Изрядная часть драгоценностей, доставшихся ему после
грабежа, учиненного Рэберном, вывалилась из карманов, когда Гарри летел
кувырком, и теперь алмазы опять, сверкая, лежали на земле. "Вот счастье,
что у девушки такое острое зрение, ведь могло быть хуже", - подумал Гар-
ри и, обрадованный тем, что может спасти хоть несколько сохранившихся у
него камней, готов был забыть об утрате всех остальных.
Но увы! Когда он нагнулся, чтобы подобрать свои сокровища, бродяга
внезапно бросился к ним, с наскока опрокинул наземь и Гарри и девушку,
подхватил полную пригоршню бриллиантов и с изумительным проворством уд-
рал прочь.
Едва вскочив на ноги, Гарри со страшными воплями погнался за злодеем,
но тот был проворнее или, может быть, лучше знал окрестные места: куда
только ни поворачивал преследователь, ему не удавалось обнаружить и сле-
дов беглеца.
В глубочайшем унынии Гарри вернулся к месту катастрофы, где поджидав-
шая его служанка честно отдала ему шляпу и уцелевшие из просыпанных
бриллиантов. Гарри от всего сердца поблагодарил ее, затем, откинув вся-
кую бережливость, направился к ближайшей стоянке кебов и поехал на
Итон-плейс.
Он застал весь дом в смятении, словно в семье произошло несчастье.
Слуги теснились в холле и не могли - да и не очень старались - удер-
жаться от смеха при появлении потрепанной фигуры секретаря. Стараясь
сохранять достойный вид, он прошел мимо них и направился прямо в будуар.
Когда он открыл дверь, его взорам предстало удивительное зрелище, не су-
лившее ничего хорошего: генерал, его жена и - подумать только! - Чарли
Пендрегон сидели тесным кружком, деловито обсуждая что-то важное. Гарри
сразу понял, что ему не придется давать длинных объяснений: вероятно,
генералу откровенно рассказали о задуманном покушении на его кошелек и о
провале всей затеи. Теперь, ввиду общей опасности, они, очевидно, соби-
рались действовать сообща.
- Слава богу! - воскликнула леди Венделер. - Вот он! Картонка, Гарри,
где же картонка?
Но Гарри стоял перед ними молчаливый и подавленный.
- Говорите - закричала она. - Говорите же! Где картонка?
Мужчины, угрожающе придвигаясь к нему, повторяли то же самое.
Гарри вынул из кармана горсть драгоценностей. Он был белей полотна.
- Вот все, что осталось, - сказал он. - Беру небо в свидетели, это
вышло не по моей вине, и если вы наберетесь терпения, то кое-что, веро-
ятно, удастся вернуть, хотя многие камни, я боюсь, пропали навсегда.
- Увы! - вскричала леди Венделер. - Все наши бриллианты пропали, а у
меня девяносто тысяч фунтов долгу за одни туалеты!
- Сударыня, - сказал генерал, - пусть бы вы побросали свои собствен-
ные побрякушки в сточную канаву, пусть бы наделали долгов даже в пятьде-
сят раз больше, пусть бы украли алмазную диадему и кольцо моей матери,
я, наверное, по слабости характера простил бы вас в конце концов. Но,
сударыня, вы забрали Алмаз Раджи - "Око Света", как его поэтически ок-
рестили на Востоке, "Славу Кашгара". Вы отняли у меня Алмаз Раджи! -
вскричал он, воздевая руки, - и все, сударыня, все покончено между нами!
- Поверьте мне, генерал Венделер, - ответила она, - это самые прият-
ные слова, какие, только мне приходилось слышать из ваших уст, и я гото-
ва приветствовать грозящее разорение, если оно избавит меня от вас. Вы
мне достаточно часто говорили, что я вышла за вас из-за денег. Позвольте
мне теперь сказать вам, что я не раз горько каялась в этой сделке. И ес-
ли бы вы могли жениться снова и если бы у вас был алмаз величиной с вашу
собственную голову, - я даже свою горничную отговаривала бы от такого
незавидного и опасного союза. Что касается вас, мистер Хартли, - продол-
жала она, поворачиваясь к секретарю, - вы уже полностью проявили в этом
доме свои ценные свойства. Мы теперь убедились, что у вас нет ни мужест-
ва, ни разума, ни чувства собственного достоинства. И, по-моему, вам ос-
тается только одно: немедленно удалиться и по возможности не возвра-
щаться более. За жалованьем вы вправе прийти в качестве кредитора, когда
будет объявлено о банкротстве моего бывшего мужа.
Гарри не успел еще опомниться от этих оскорбительных речей, как на
него обрушился генерал.
- А пока, - заявил тот, - идемте со мной к ближайшему полицейскому
инспектору. Вам легко удалось обмануть простодушного солдата, но недрем-
лющий закон выведет вас на чистую воду. Пусть мне на старости лет при-
дется жить в нищете из-за ваших козней с моей супругой, зато я постара-
юсь по крайней мере, чтобы ваши труды не остались без награды, и бог от-
кажет мне в большом удовольствии, если отныне и до самой вашей смерти
вам не придется щипать паклю на каторге.
С этими словами генерал вытолкнул Гарри из комнаты, стащил вниз по
лестнице и поволок в ближайший полицейский участок.
На этом, по словам арабского автора, заканчивается печальная повесть
о шляпной картонке. Однако злосчастному секретарю эти события помогли
стать мужчиной и начать новую жизнь. Полиция убедилась в его невиновнос-
ти, а когда он оказал посильную помощь в дальнейших розысках, один из
начальников сыскного отделения даже похвалил его за честное и прямое по-
ведение. Многие лица приняли участие в судьбе несчастливца, а когда в
Вустершире скончалась одна его незамужняя тетка, он унаследовал после
нее порядочную сумму. Благодаря этому он женился на Пруденс и, чрезвы-
чайно довольный, полный самых радужных надежд, отплыл на Бендиго, а по
другим источникам - в Тринкомали.
ПОВЕСТЬ О МОЛОДОМ ЧЕЛОВЕКЕ ДУХОВНОГО ЗВАНИЯ
Преподобный Саймон Роллз весьма преуспел на поприще исследования эти-
ческих учений и слыл особым знатоком богословия. Его работа "О христи-
анской доктрине общественного долга" при появлении в свет принесла ему
некоторую известность в Оксфордском университете. И в клерикальных и в
научных кругах говорили, что молодой мистер Роллз готовит основательный
труд (по словам иных, фолиант) о незыблемости авторитета отцов церкви.
Ни познания, ни честолюбивые замыслы, однако, вовсе не помогли ему в
достижении чинов, и он все еще ожидал места приходского священника, ког-
да, прогуливаясь однажды по Лондону, забрел на Стокдоув-лейн. Увидев
густой, тихий сад и прельстившись покоем, необходимым для научных заня-
тий, а также невысокой платой, он поселился у мистера Рэберна.
Молодой человек завел себе привычку ежедневно, после семи-восьми ча-
сов работы над св. Амвросием или св. Иоанном Златоустом, гулять среди
роз, предаваясь раздумью. Это были у него обычно самые плодотворные часы
дня. Но даже искренняя любовь к науке и увлечение важными проблемами,
ожидающими решения, не могут подчас оградить разум философа от, встреч и
столкновений с суетным миром. И когда молодой священник увидел секретаря
генерала Венделера, оборванного и окровавленного, рядом с мистером Рэ-
берном, когда он заметил, что оба переменились в лице и стараются увиль-
нуть от расспросов, и особенно когда секретарь стал отрекаться от
собственного имени, - мистер Роллз поддался низменному любопытству и
быстро забыл своих святых и отцов церкви.
"Я не мог ошибиться, - думал он. - Это несомненно мистер Хартли. Но
почему он был в таком плачевном виде? Почему он отрекался от своего име-
ни? И какие у него могут быть дела с этим угрюмым негодяем - моим хозяи-
ном?"
Пока он раздумывал, его внимание привлекло другое странное обстоя-
тельство. Лицо мистера Рэберна показалось в низком окне рядом с дверью,
и его глаза случайно встретились с глазами мистера Роллза. Садовник, ви-
димо, смутился, даже встревожился, а штора тотчас опустилась.
"Все это, может быть, и в порядке вещей, - размышлял мистер Роллз, -
даже совсем в порядке вещей, но, признаюсь откровенно, мне думается, тут
что-то не так. Зачем им таиться, лгать, опасаться взглядов людских? Пра-
во же, эта подозрительная пара замышляет какое-то темное дело".
Сыщик, который живет в каждом из нас, проснулся в мистере Роллзе и
принялся за работу. Проворными нетерпеливыми шагами, ничуть не похожими
на его обычную походку, молодой священник обошел сад. Подойдя к месту
вторжения Гарри, он сразу заметил сломанный розовый куст и следы ног на
рыхлой земле. Он поглядел вверх и увидел царапины на кирпиче и клочки
штанов, развевавшиеся на осколках стекла. Так вот, значит, каким путем
предпочел войти близкий друг мистера Рэберна! Вот как секретарь генерала
Венделера любовался цветником! Священник тихонько присвистнул и нагнул-
ся, чтобы рассмотреть почву. Он догадался, где именно Гарри завершил
свой отчаянный прыжок. Он признал в отпечатке плоской ступни след мисте-
ра Рэберна, глубоко вдавшийся в землю, когда тот поднимал секретаря за
ворот. При более подробном осмотре он различил даже следы пальцев, как
будто здесь что-то просыпали и старательно скребли по земле, собирая
вновь.
"Честное слово, - подумал он, - дело становится весьма любопытным".
Тут он заметил какой-то предмет, почти засыпанный землей. В один миг
он откопал изящный сафьяновый футляр с золоченым узором и застежкой. Его
затоптали ногами, и поэтому мистер Рэберн второпях проглядел его. Мистер
Роллз открыл футляр и чуть не задохнулся от изумления, близкого к ужасу.
Ибо перед ним в гнездышке зеленого бархата лежал алмаз невероятной вели-
чины и наичистейшей воды. Он был с утиное яйцо, прекрасной формы и без
единого изъяна; под лучами солнца он испускал свет, подобный электричес-
кому, и, казалось, горел на ладони тысячами притаившихся в нем огней.
Мистер Роллз плохо разбирался в драгоценных камнях, но Алмаз Раджи
был чудом и говорил сам за себя. Найди его деревенский мальчонка, он с
криком бежал бы до ближайшего дома, а дикарь благоговейно простерся бы
ниц перед таким удивительным фетишем. Красота этого камня ласкала взор
молодого священника, мысль о его неисчислимой стоимости подавляла вооб-
ражение. Он понимал, что ценность камня, который он держит в руке, пре-
вышает доход архиепископа за многие годы, что им можно оплатить построй-
ку соборов, более пышных, чем соборы Эли или Кельна; что, овладев им,
можно навеки освободиться от проклятия, тяготеющего над человечеством, и
следовать своим склонностям, ни о чем не заботясь, никуда не торопясь,
ни с кем не считаясь. Он нечаянно повернул камень: опять брызнули осле-
пительные лучи и словно пронзили его сердце.
Решительные действия часто совершаются мгновенно и без всякого воз-
действия со стороны рассудка. Так случилось и с мистером Роллзом. Он то-
ропливо оглянулся вокруг, но, как прежде мистер Рэберн, увидел лишь за-
литый солнцем цветник, верхушки высоких деревьев да опущенные шторы в
окнах дома. В мгновение ока он захлопнул футляр, сунул его в карман и с
поспешностью преступника бросился к себе.
Преподобный Саймон Роллз украл Алмаз Раджи.
В тот же день явилась полиция вместе с Гарри Хартли. Садовник, вне
себя от страха, без запирательств выложил свою добычу. Драгоценности бы-
ли проверены и переписаны в присутствии секретаря. Сам мистер Роллз вы-
казывал всяческую услужливость, охотно сообщил все ему известное и выра-
зил сожаление, что больше ничем не может помочь полицейским в порученном
им деле.
- Все же, - добавил он, - ваши хлопоты, вероятно, подходят к концу.
- Вовсе нет, - ответил сыщик из Скотланд-Ярда. Он рассказал о вторич-
ном ограблении, жертвой которого так быстро стал Гарри, и описал молодо-
му священнику самые дорогие из еще не найденных драгоценностей, особо
остановившись на Алмазе Раджи.
- Он стоит, должно быть, целое состояние, - предположил мистер Роллз.
- Даже десять состояний, а то и двадцать! - воскликнул полицейский.
- Чем больше он стоит, - хитро заметил Саймон, - тем труднее его, на-
верное, сбыть. У такой вещи приметная внешность, ее не замаскируешь.
Его, пожалуй, продать не легче, чем собор святого Павла.
- Ну, разумеется, - сказал полицейский. - Но если вор окажется чело-
веком сообразительным и распилит алмаз на три-четыре части, ему все рав-
но будет с чего разбогатеть.
- Благодарю вас, - сказал священник, - вы представить себе не, може-
те, как мне было любопытно побеседовать с вами.
Сыщик заметил, что по роду занятий ему и в самом деле приходится уз-
навать много удивительного, и вскоре распрощался.
Мистер Роллз вернулся в свою комнату. Она показалась ему еще меньше и
бедней обычного. Никогда материалы для его великого труда не казались
ему такими скучными, и он презрительным взглядом окинул свою библиотеку.
Он стал снимать с полки сочинения отцов церкви и проглядывать том за то-
мом, однако в них не оказалось ничего подходящего.
"Эти старые джентльмены, - подумал он, - несомненно, писатели очень
ценные, но, по-моему, явно ничего не смыслят в жизни. Я, например, при
своей учености мог бы стать епископом, а положительно не представляю се-
бе, как сбыть украденный алмаз. Кое-что мне подсказал простой полицейс-
кий, но все мои фолианты не могут меня научить, как применить его совет.
Все это внушает человеку весьма низкое представление о пользе универси-
тетского образования".
Он пнул ногой книжную полку, надел шляпу, поспешно вышел из дому и
отправился в клуб, членом которого состоял. В этом мирском заведении он
рассчитывал встретить какого-нибудь рассудительного и умудренного жиз-
ненным опытом человека.
Он нашел в читальной комнате нескольких деревенских священников и од-
ного архидьякона; трое журналистов и некий автор трудов по высшей мета-
физике играли на бильярде, а за обеденным столом он увидел только клуб-
ных завсегдатаев с их пошлыми, невыразительными лицами. Мистер Роллз по-
нял, что в опасных делах никто из них не смыслит более его самого и что
ему не найти среди них себе советчика. Наконец, поднявшись по длинной
крутой лестнице в курительную комнату, он застал там осанистого
джентльмена, одетого с нарочитой простотой. Джентльмен курил сигару и
листал "Двухнедельное обозрение". На его лице не было ни следа озабочен-
ности или утомления, и что-то в его облике располагало к откровенности и
вызывало желание подчиститься ему. Чем дольше молодой священник изучал
его черты, тем более убеждался, что наткнулся на человека, способного
дать дельный совет.
- Сэр, - сказал мистер Роллз, - простите мою бесцеремонность, но, су-
дя по вашей наружности, вы, кажется, человек опытный в делах житейских.
- У меня и правда есть основания считаться таковым, - ответил незна-
комец, откладывая в сторону журнал с таким видом, словно вопрос не
только удивил, но и позабавил его.
- Я, сэр, - продолжал мистер Роллз, - затворник, склонный к ученым
занятиям, привыкший иметь дело с чернильницами и с фолиантами отцов
церкви. Недавно одно происшествие раскрыло мне глаза на мою неосведом-
ленность во всем ином, и мне захотелось больше узнать о жизни. Я имею в
виду не ту жизнь, - добавил он, - которая описана в романах Теккерея. Я
желал бы больше узнать о преступлениях и о потайных силах нашего общест-
ва, желал бы научиться умно поступать в исключительных обстоятельствах.
Читать я люблю; нельзя ли всему этому научиться по книгам?
- Вы ставите меня в трудное положение, - ответил незнакомец. - Приз-
наюсь, я не великого мнения о пользе книг: они годны лишь на то, чтобы с
ними скоротать время в вагоне. Хотя, пожалуй, имеется несколько весьма
порядочных работ по астрономии, по сельскому хозяйству да несколько ру-
ководств, как пользоваться глобусом и изготовлять бумажные цветы. Но о
других, скрытых областях жизни, боюсь, не написано ничего достоверного.
Впрочем, постойте-ка, - прибавил он, - вы читали Габорио [2]?
Мистер Роллз признался, что никогда даже не слыхал такого имени.
- Вы могли бы найти кое-что у Габорио, - сказал незнакомец. - Он по
крайней мере заставляет думать, а так как это любимый автор князя Бис-
марка, вы на худой конец проведете время в приятной компании.
- Сэр, - сказал священник, - я бесконечно вам признателен за любез-
ность.
- Вы меня с лихвой вознаградили, - заявил джентльмен.
- Чем же? - спросил Саймон.
- Необычностью своей просьбы, - ответил тот.
И, словно испрашивая разрешения у собеседника, он вежливо поклонился
и опять взялся за "Двухнедельное обозрение".
По дороге домой мистер Роллз приобрел книгу о драгоценных камнях и
несколько романов Габорио. Эти романы он жадно читал и перелистывал до
самого позднего часа, однако - хотя и открыл в них много нового для себя
- так и не узнал, что делать с украденным алмазом. К его досаде, оказа-
лось, что нужные сведения были разбросаны по разным романтический исто-
риям, а не собраны строго все вместе, как делается в справочниках. Он
вывел заключение, что автор добросовестно продумал свой предмет, но вов-
се не владеет педагогическим методом. Однако характер и ловкость Лекока
[3] вызвали невольное восхищение священника.
"Вот поистине великий человек, - раздумывал мистер Роллз. - Он знал
жизнь, как я знаю "Свидетельства" Пейли. Не было случая, чтобы даже в
самых трудных обстоятельствах он собственной рукой не довел бы дела до
конца".
- Боже мой! - вскричал вдруг мистер Роллз. - Разве это мне не урок?
Не научиться ли мне самому резать алмазы?
Он решил, что нашел выход из своего затруднительного положения, и
припомнил, что знает одного ювелира, некого Б. Маккэлока, жившего в
Эдинбурге, который охотно возьмется обучить его своей профессии. Нес-
колько месяцев, пусть даже несколько лет тяжелого труда, и у него хватит
умения разделить на части Алмаз Раджи и ловкости в этом деле, чтобы вы-
годно продать его. После он может на досуге опять заниматься своими
изысканиями, будет богатым, ученым, ни в чем себе не отказывающим и вы-
зывающим у всех зависть и уважение.
Златые сны витали над ним всю ночь, и наутро он поднялся спозаранку,
бодрый и в отличном расположении духа.
Как раз в этот день полиция предложила жильцам мистера Рэберна поки-
нуть дом, и это давало мистеру Роллзу повод для отъезда. Он весело уло-
жил свои вещи, перевез на вокзал Кингс-кросс; оставил в камере хранения
и вернулся в клуб, намереваясь провести там весь день и пообедать.
- Если вы сегодня обедаете здесь, Роллз, - сказал ему один знакомый,
- то можете увидеть сразу двух замечательных людей Англии - принца Фло-
ризеля Богемского и старого Джека Венделера.
- О принце я слышал, - ответил мистер Роллз, - а с генералом Венделе-
ром даже встречался в свете.
- Генерал Венделер - осел! - возразил собеседник. - Я говорю о его
брате Джоне; он известный искатель приключений, лучший знаток драгоцен-
ных камней и один из - самых тонких дипломатов в Европе. Разве вы не
слыхали о его дуэли с герцогом де Вальдорж? А его подвиги в Парагвае,
когда он был там жестоким диктатором! А как проворно он разыскал драго-
ценности сэра Самюэла Леви? А какие услуги были оказаны им правительству
во время индийского мятежа - услуги, которыми оно воспользовалось, хотя
не осмелилось открыто признать их? И вы его не знаете? Чего же стоит
тогда людская слава, пусть даже позорная? Ведь Джон Венделер смело может
претендовать на известность, хотя бы и недобрую. Бегите вниз, - прибавил
он, - садитесь за столик рядом с ними и слушайте в оба уха. Я уверен, вы
услышите много удивительного.
- Но как мне узнать их? - спросил священник.
- Узнать их! - вскричал его приятель. - Да ведь принц - изысканнейший
джентльмен во всей Европе, единственный человек с внешностью короля. А
что касается Джека Венделера, то вообразите себе Улисса в семидесятилет-
нем возрасте и со шрамом от сабельного удара через все лицо - это и бу-
дет он! Узнать их, подумать только! Да их легко найти среди толпы на
скачках дерби!
Роллз сломя голову бросился в столовую. Как и утверждал его приятель,
этих двоих нельзя было не заметить. Старый Джон Венделер отличался заме-
чательно крепким телосложением и, видимо, привык сносить тяготы и лише-
ния. У него не было особой повадки фехтовальщика, или моряка, или умело-
го всадника, но он напоминал и одного, и другого, и третьего вместе,
словно в нем сказались самые различные привычки и навыки. Орлиные черты
его дышали отвагой, выражение лица было надменное и хищное. Вся его
внешность выдавала человека действия, горячего, отчаянного и неразборчи-
вого в средствах. Густые седые волосы и глубокий сабельный шрам, пересе-
кавший нос и шедший к виску, придавали оттенок воинственности его лицу,
и без того своеобразному и грозному.
В его собеседнике, принце Богемском, мистер Роллз с удивлением узнал
джентльмена, который дал ему совет читать Габорио. Очевидно, принц Фло-
ризель, редко посещавший клуб, почетным членом которого, как и многих
других, он числился, поджидал там Джона Венделера, когда Саймон загово-
рил с ним накануне.
Другие обедавшие скромно расселись по углам, предоставляя обоим зна-
менитостям беседовать без помехи, но молодой священник не знал их, а по-
тому, не особенно смущаясь, смело направился к ним и занял место за бли-
жайшим столиком.
Все, о чем они говорили, было и в самом деле очень ново для нашего
ученого. Экс-диктатор Парагвая вспоминал свои необычайные приключения в
различных частях света, а принц изредка вставлял свои замечания, которые
для вдумчивого человека были еще любопытней. Опыт двух различных людей
раскрывался одновременно перед молодым священником. Он не знал, кем ему
больше восхищаться, - человеком, привыкшим действовать с безрассудной
смелостью, или тонким наблюдателем и знатоком жизни: один откровенно го-
ворил о собственных делах и перенесенных опасностях, другой, подобно
господу богу, знал все, не испытав ничего. Каждый из них держался в раз-
говоре соответственно своей роли. Диктатор не скупился на резкие слова и
жесты, то сжимая, то разжимая кулак, тяжело опускал его на стол, и речь
его была громкой и напористой. Принц, наоборот, казался подлинным образ-
цом вежливой уступчивости и спокойствия; чуть заметное его движение, от-
тенок голоса были выразительней, чем все выкрики и жесты его собеседни-
ка. А если ему случалось, и, может быть, довольно часто, описывать
собственные приключения, он умел не подчеркивать своего участия в них, и
они ничем не выделялись среди других.
Под конец разговор зашел о недавних ограблениях и об Алмазе Раджи.
- Этому камню лучше быть на дне морском, - заметил принц Флоризель.
- Вы сами понимаете, ваше высочество, что мне, как одному из Венделе-
ров, трудно с этим согласиться, - возразил диктатор.
- Я говорю с точки зрения общественного благоразумия, - продолжал
принц. - Таким ценным вещам место в коллекции короля или в сокровищнице
великого народа. Пустить их по рукам простых смертных - значит вводить
добродетель в искушение. Если кашгарский раджа - властитель, как я пони-
маю, весьма просвещенный - пожелал бы отомстить европейцам, он не мог бы
скорее достигнуть своей цели, как послав им это яблоко раздора. Ничья
честность не устоит перед таким соблазном. Попади ко мне в руки этот
обольстительный камень, я не поручился бы за себя самого, хотя у меня
много своих привилегий и обязанностей. Вы же охотник за алмазами по
склонности и образу жизни, и я не верю, чтобы в списках Ньюгейтской
тюрьмы нашлось такое преступление, какого вы не совершили бы, - не верю,
чтобы у вас был на свете друг, которого вы не поспешили бы предать, -
|
